Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

— Это, стало быть, твоя невеста? — спросил Гордей, поворачиваясь к Мирону. На его длинном морщинистом лице появилось странное выражение — смесь брезгливости и крайнего изумления.

Мирон кивнул, борясь с желанием броситься вперед и встать между Гордеем и Алисой. Позади зашептали столпившиеся у порога односельчане:

— Гляньте-ка на нее! Как же она на покойницу Любаву похожа!

— Ой, что делается… — протянула Аксинья с тихим подвыванием.

— Не шумите там! — бросил им Гордей, не оборачиваясь.

Какое-то время он стоял перед Алисой, потирая лысую голову огромной узловатой ладонью с длинными пальцами, будто созданными для того, чтобы хватать и душить. Затем его ладонь соскользнула с головы на грудь и легла на амулет в виде глаза, круглого и по-птичьи выпуклого, заключенного внутри солнца. — Ишь, как вибрирует! Дурной знак! — пробормотал он себе под нос и, склонившись над Алисой, взял ее за подбородок. Алиса приняла вызов и не дрогнула. Ее огромные бездонные глаза распахнулись, встречаясь с выцветшими глазами старейшины. В них была смелость и то особенное отчаяние человека, который уже потерял все, что имел, и терять ему было больше нечего.

Гордей долго смотрел на нее, тяжело, не мигая, как смотрит палач на жертву перед тем, как отрубить ей голову — без жалости, без интереса, но сосредоточенно, чтобы не промахнуться. Лишь выражение брезгливости на его лице стало отчетливее и в конце концов переросло в отвращение. Алиса стойко выдержала направленный на нее пристальный взгляд и даже выдавила из себя вежливую улыбку.

Гордей отпустил ее и отошел, тихо бормоча.

Мирон не разобрал всего, что он сказал, но два слова прозвучали вполне отчетливо:

— Бесовское отродье!

И это был приговор.

Алиса сидела, вцепившись в края лавки до боли в пальцах, но не разжимала их, опасаясь упасть. Казалось, что взгляд старика, полный неприязни, отнял у нее все силы. А когда старик назвал ее бесовским отродьем (ведь эти слова, без сомнения, были адресованы ей), кровь бросилась ей в лицо, как будто она схлопотала оплеуху. И все эти люди, топтавшиеся в дверях, сразу зашептались и закивали, поддерживая вердикт старейшины. Они словно ждали, что он скажет что-то подобное, а когда дождались, их глаза осветились торжеством, и в них читалось что-то вроде: «Ну вот, а я что говорил? Гнать надо отсюда эту чужачку, гнать поганой метлой!» Алиса с горечью отметила про себя, что жители деревни Неведань оказались совсем не такими добрыми, как рассказывал Мирон.

Вдруг ее внимание привлекло движение за окном, и, взглянув туда, она пришла в ужас: перед домом собралась огромная толпа. Окно было мутным, и Алиса видела лишь расплывчатую людскую массу, напиравшую на дом подобно оползню, сошедшему с горного склона. Нечеткие бледные лица мельтешили снаружи и, сменяя друг друга, то и дело прислонялись к тонкой пленке в оконном проеме, которая проминалась под их натиском, грозя лопнуть. Сквозь оглушительный грохот собственного сердца Алиса услышала голос Мирона, глухой и далекий, словно доносившийся из-за стены.

— Не гоните нас, мы сами уйдем! — Мирон с вызовом смотрел на старика, мрачного, как грозовая туча. — Дайте только передохнуть с дороги! Алисе нужен отдых, она…

Не позволив ему договорить, бабка Ульяна всплеснула руками и пошатнулась, из ее горла вырвался звук, одновременно похожий на всхлип и на стон.

— Как это «уйдем»?! Куда?! На кого ж ты меня покидаешь, Мирошка?! — запричитала она.

Народ в дверях неодобрительно загомонил, и кто-то произнес с протяжным вздохом, полным всепонимающей печали:

— Э-эх, беда-а… Пропаде-ет парень… И Ульяна без него пропадет…

— Да ведь завороженный он! — вторил ему пронзительный женский голос, звенящий от негодования. — Сам виноват, спутался с ведьмой! Теперь она из него веревки вить будет, до тех пор, пока всю душу не вытянет, а потом и до нас доберется!

— Это точно! От ведьм одни беды! — подхватили в толпе, и слово «ведьма» зазвучало из уст всех присутствующих.

У Алисы потемнело в глазах, а боль в пальцах, цеплявшихся за старую деревянную лавку, стала нестерпимой.

— Да что вы такое говорите?! — вырвалось у нее — резко, громко, перекрывая гул толпы. Все разом умолкли и повернули к ней недобрые лица. — Я не собираюсь здесь оставаться! Не волнуйтесь, никто из вас не пострадает от моего «колдовства»! Я… я уйду. Да, уйду! Немедленно!

Зажмурившись, как перед прыжком в бездну, Алиса оттолкнулась руками от лавки в отчаянной попытке встать на ноги и, конечно же, упала — мешком вывалилась из комнаты в прихожую и беспомощно растянулась на полу перед собравшимися.

— Алиса! — закричал Мирон, бросаясь к ней, но старик повелительным жестом остановил его, и тот застыл, как заколдованный.

Долгую минуту было тихо, как на кладбище. Алиса, не в силах подняться, уткнулась лицом в скрещенные руки и дала волю слезам. Сквозь рыдания до нее донеслись медленно приближавшиеся шаги, сопровождавшиеся сухим похрустыванием суставов. В последний раз хрустнуло совсем близко, и вновь стало тихо. Алиса подняла голову и посмотрела вверх. Над ней нависал старик, разглядывая ее ноги, безвольно торчавшие из-под платья. Его суровое лицо вдруг смягчилось — казалось, даже морщины разгладились.

— Да кто ж тебя гонит, дуреха? Вот выдумщица! — Старейшина неожиданно рассмеялся сухим каркающим смехом, похожим на крик битой жизнью вороны. Амулет на его груди покачнулся и вспыхнул желтым огнем, озаряя полумрак прихожей ярким отблеском. — Куда ж ты собралась-то? В лес, к чертям? — Склонившись ниже, он протянул ей обе руки. Алиса удивленно посмотрела на его тонкие ладони, похожие на два скрученных куска древесной коры, и после некоторых раздумий взялась за них дрожащими пальцами. Старик подхватил ее с неожиданной для его возраста легкостью, приподнял над полом и понес. Мирон тотчас очутился рядом, и вдвоем они усадили ее на лавку.

— Кто ж вас гонит? — повторил старик, обращаясь теперь не только к Алисе, но и к Мирону. — Оставайтесь да живите себе на здоровье!

— А что же люди скажут? — Алиса бросила опасливый взгляд на присмиревшую толпу.

— Люди? — Гордей усмехнулся одними губами. — Некогда им будет языками чесать,