Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

самое место. Да, не. Нет у нее никого. Она вон какая царица. Вся из себя. В розовом. Недотрога. Поди думает: «Встретила я весельчака, что радуется солнцу, одарю его на станции сигареткой, огнем и пойду дальше, улыбаясь, ибо хорошее настроение передается в миг». – Штольман, ты – дурак? Ее вон трясет всю от ужаса, – тем временем маршрутка худо-бедно, но добралась до конечной, выжили все, хотя водитель пытался прибить кого-то по дороге. Она вышла. Я вышел. Вновь иду за ней. Дорога от остановки до станции одна. Стоим у пешеходного перехода, ждем зеленый. Она осторожно оборачивается. Я успеваю отвести взгляд от ее прекрасной задницы, которая уже знатно отлюблена моими глазами, а, может, и не только моими. Рядом масса мужиков, способных оценить достоинство и архитектурность форм женских. За сорок четыре секунды до появления на светофоре бегущего человечка очаровательный стан моей благоверной поучаствовал в визуальной оргии, о чем та скорее всего догадывалась. Загорелся зеленый. Она пошла. Я пошел. Она оглядывается. Я улыбаюсь голубям, что аннексировали «Люберцы-1». По лестнице она ускоряется, я балдею от вида, затем снова ускоряюсь. На кассу не зашла, с проездным ловко проходит через терминал, но и Виталий Штольман из местных, у него «Тройка». Иду следом. Снова лестница. Она скачет. Я балдею. Явно в таком платье ее ждет Москва, а не Ипподром. До электрички еще шесть минут. Не спешу, но сокращаю дистанцию, ибо уже полностью очаровался и выбираю имена нашим детям. Понравились варианты Яков, Осип и Варвара, но все это обсуждается. Она действительно держит путь в Москву, как и я. Какое приятное совпадение».

С недавних пор через Люберцы пустили новомодные электрички. Чистые. С зарядками для телефонов. Правда, пот и перегар обывателей остались прежними. Тут еще поработать необходимо с массами.

Моя карма настолько испорчена, что мне почти никогда не приходилось ездить на этом феномене подмосковного транспорта. Всегда приходит убитая временем собака, из последних сил бегающая по маршруту «Черусти – Москва». Уверен, что она еще на угле ездит и была причастна к смерти Анны Карениной, Обираловка-то не шибко далеко. Чуда не случилось и сейчас.

Двери со скрипом отворились, и женщина в розовом зашла в тамбур. Дальше не пошла, ибо в вагоне можно смело получить ядерное облучение. «Не привередливая! – подумал я, – Все же шанс у меня есть». Отправился следом. Стоим. Она не выдержала и подошла.

– Вы почему меня преследуете? – начала барышня с тоном явно повышенной кислотности.

– В этом мире продажного бахвальства женщины снова ведутся на романтичных творцов. Сосите, буржуи! Поэты в ходу! Она сто процентов думает, что мои глаза горят от любви к ней, но в них еще и светится портал в творческий поток, открывшийся недавно. Не без ее помощи, между прочим, – в голове-то я – герой-любовник, снаружи промычал, – С-с-совпадение!

– Совпадение? Вы меня от самого дома преследуете!

– Дорога в Москву-то одна. Уверен, вы сейчас на «Выхино» выйдете, и мы дальше поедем на метро.

– Я в полицию сейчас обращусь.

– Какая экспрессия! М-м-м, как мило она бычит! – объявилась очередная навязчивая мысль, но в адрес улетело лишь, – Кто ж соседей, то в ментовку сдает? Нам еще жить вместе.

– А никакие мы не соседи.

– Вы из моего дома вышли.

– И что?

– В гости приехали?

– Возможно, и в гости, – дама в розовом маленько скинула обороты, – сестра у меня там живет. В гостях была.

– Вон чего. А в какой квартире?

– С какой целью интересуетесь?

– Цветы, может, хочу подарить.

– Что за дешевый подкат?

– Думаю, что стоит это назвать удачным случаем, коим я решил воспользоваться.

– Вы, конечно, можете попробовать, но ничего не обещаю.

– Так куда цветы отправлять?

– В тридцать пятую квартиру.

– В какую? – ошалел от поступившей информации, ибо там на постоянной основе проживала моя приставучая Тамара, с которой я пытался уже который год разбежаться.

– В тридцать пятую.

– О, моя остановка! – я буквально пулей выскочил в «Косино», не доехав одну станцию до «Выхино», – До свидания.

Меня провожали лишь удивленные глаза прекрасной леди, которая в миг превратилась из будущей жены и матери моих детей в просто попутчицу, ибо за такие твисты Тамара оторвет мне яйца. С корнем. Женщину стоит искать в другом районе. В другом городе. В другой стране. На другой планете. И бежать. Бежать навсегда. Никогда не возвращаться. Имитировать свою смерть. Стереть себя из истории. Однако ж это совершенно не гарантирует того, что когда-нибудь на пороге не объявится Тамара с шарлоткой и вновь не вцепится в то причинное место, которое считает своим по праву.

Ситуация оказалась критической, потому пришлось отменять все дела и звонить товарищу, чтобы попросить политического убежища. Тот был не против приютить меня на недельку, другую, а там, глядишь, сестрица женщины из тридцать пятой квартиры уедет, забрав с собой всех угрожающих мне демонов.

«Как любишь ты получать граблями по лбу, Виталий Александрович!» – тяжело вздохнул я и сел в престарелую электричку «Москва – Черусти».

Наследнички

Петровский Арсений Григорьевич в бытности своей недурно пошумел в литературном мире. Огромные тиражи. Экранизации. Премии.