Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман

– А вот и схожу.

– А вот и сходи.

– Пацаны, надо самогонку шлифануть пивком! – влез дельной мыслью в распри товарищей Антоха, – Кто за?

Товарищей долго уговаривать не пришлось, жюри приняло единогласное решение, отчего остатки колбасы и яблок отправились в пакет, а пацаны – до магазина.

– Я тут чего подумал! – идейная лампочка загорелась в голове Тимохи, – Пивка сейчас вцепим и айда до Шанхая доскочим? Мне надо у корешка фотографии с выпускного из шараги забрать. Пять лет уж забираю.

– Денег на мотор нет! – запротестовал Васька.

– Эко он залепетал. Мотор ему подавай. Маршрутки ходят, будь здоров. На «восьмерку» сел и поехал.

– Лучше на троллейбусе.

– Да, плевать!

В магазине было людно, отчего пришлось отстоять достаточно длинную очередь из желающих отведать разливного пивка.

***

Васька открыл глаза, ибо заходящее солнце светило прямо в лицо. Не сразу, но все же он пришел в себя. Кукушка, выпрыгивающая из часов, ознаменовала наступление семи часов вечера.

– В смысле семь? – ураган мыслей ворвался в еще спящий мозг Васьки, – Что я делаю дома? Я же с пацанами ехал до Шанхая. Часа в два. Или в три. А где пацаны? – Он набрал Тимохе, у того телефон выключен. Следом пошел звонок Антохе, тот взял и быстро полушепотом ответил: «Я в милиции. Перезвоню позже!», – М-да-а-а-а, стало еще интереснее и еще тревожнее. Он не в ментовке, не в мусарне, он в милиции. Это значит, что его слушают. Куда делись последние четыре часа и что мы натворили? Почему я дома, а Антоху замели? Где Тимоха?

– О, проснулся? – в комнату зашла бабушка.

– Ага.

– Вставай давай, а то голова болеть будет. Кто ж на закате спит?

– Ага.

– Ага-ага. Спишь еще, шоль?

– Ага.

– Агакалка какая! – бабушка вышла из комнаты.

– Спросить у нее, когда я пришел? Будет как-то странно! Что делать? Куда идти? Надо вставать! Мне нужен адвокат? Или не нужен? Черт подери, что делать? – Васька встал, – Ба, пойду прошвырнусь!

– А ужин? – недовольно пробухтела женщина.

– А не хочу!

– Я для кого готовила? Картошку ему тут жарила. С огорода, между прочим. Свое. Не это ваше ГМО. И помидорки свои, и огурцы, и лучок.

– Потом поем! – он решил не продолжать семейные продовольственно-бытовые разборки и вышел во двор. Закурил, – Что произошло в Шанхае? Мы ехали к товарищу Тимохи за фотографиями с выпускного. На кой они ему вообще? Что за корешок? Почему я его не знаю? Так, стоп! Почему я ничего не помню? Самогон на дихлофосе был или еще на чем? Пиво прокисшее? А-а-а-а-а! Антибиотики! Алкашка поверху стерла память ко всем чертям. Мы убили корешка Тимохи? Или Тимоху? Где они? Почему в ментовке только Антоха? Как я попал вообще домой? Автопилот сработал? – выкуренная до фильтра сигарета обожгла губы. Выбросил. Васька достал телефон и вновь набрал друзьям. У обоих выключено. – М-да-а-а! Доигрался! Антоха – красавчик, не сдал меня. Настоящий пацан. Все на себя взял, а так бы нам за группу лиц навесили еще по паре годков. Буду теперь ему по-братски дачки на зону отправлять. За эту лямку я ему теперь по жизни должен. М-да-а-а! Побухали самогонки. Надо ж на похороны к Тимохе заявиться. Я ж как бы не причем. Буду скорбеть. Эх, такой пацан был! Мы с ним и в огонь, и в воду… Невосполнимая потеря! Да, сдаст меня Антоха. Точно сдаст. Иголки под ногти пихать начнут, кто ж не расколется. Или утюг на пузо. Как там сейчас людей пытают? Придут и за мной. Нужна какая-то стратегия. А как ее разработать, коль ты ни черта не помнишь? Надо бы разобраться! Идти в «Горсад»? Да-да, там-то тебя менты и ждут. Преступники же всегда возвращаются на место преступления. Хотя… Может, я просто гуляю. Мимо иду. По делам. Я ж человек приличный, на заводе работаю, поднимаю промышленность, так сказать, с колен. Какие ко мне претензии? Это еще доказать надо, что я кого-то там убил? Иголки под ногти пихать будут. Так как расколоть человека, ежели он ничего и не помнит? Решено. Этот клубок тайн стоит распутывать оттуда, где все началось.

Васька отправился в «Горсад». Всю дорогу его потряхивало. Пару раз разворачивался, но все же уговаривал себя. Субботний летний вечер располагал хорошей погодой, отчего в парке стало слишком людно. Что не могло, не радовать беспамятного. Он натянул кепку на нос. Надеялся, что опера в штатском не заметут его под белы рученьки и не отправят в вояж по исправительным учреждениям необъятной Родины.

Васька добрался до колеса обозрения, где водил жалом по сторонам, изучая каждую деталь на месте преступления.

– Смотри споткнешься! – задорно донеслось с дальней лавочки. Это был Тимоха. Живой Тимоха, компанию которому составляли Антоха и две молодые хохочущие барышни.

– Да, ладно! – С души Васьки упал десятитонный груз, и он отправился к друзьям, те задорно выпивали самогон, – Откуда барыши на синьку?