Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

— Ты… ты его догнал? — Фича кивнул в сторону леса, откуда я вернулся.

— А то! — коротко бросил я. — Нельзя было его отпускать, сам понимаешь…

— Нельзя… — согласно повторил радист.

Фича тоже подошел к ручью, опустился на корточки и, набрав воды в пригоршню, сполоснул лицо. Я же достал из кармана пиджака тот странный медальон, который снял с шеи убитого диверсанта — тяжелый черный металл. На лицевой стороне был изображен стилизованный волчий череп, в пасти которого зажат меч, а по ободку шла вязь рун. На обороте — номер.

— Фича, — тихо позвал я. — Глянь. Знаешь, что это?

Радист поднял глаза, и его взгляд упал на медальон. Я видел, как зрачки его глаз расширились, а лицо окончательно потеряло последние краски. Он не стал брать медальон в руки, лишь отшатнулся, словно от ядовитой змеи.

— Где ты это взял? — изумлённо прошептал он.

— С того беглеца, которого я в лесу заземлил. Что это за жетон? Ты знаешь?

Фича облизнул пересохшие губы.

— Это не просто жетон, Пушкарь. Это… это как некий знак отличия… Лучшим выпускникам… и инструкторам из «Квенцзе». Из той самой школы, где нас учили… У Вебера был такой же… Но таких знаков всего… всего несколько десятков на весь Абвер.

Я нахмурился, вращая медальон в руках.

— Ты хочешь сказать, что Веберу сбросили не просто «группу поддержки»? Ему сбросили лучших?

— Да, — Фича нервно сглотнул. — Нам просто повезло… Я видел таких в деле — настоящие звери…

— Ну, и наши ребята тоже не валенки, — произнёс подошедший Иванов, демонстрируя мне еще один медальон. — С такими жетонами здесь были трое, включая твоего…

— Ну, Андрей Ильич, что что Веберу рассказывать будем?

Иванов закурил, глубоко затягиваясь и выпуская дым в утреннее небо:

— Рассказывать будем чистую правду, только приправленную нашим соусом. Передашь, что десантная группа попала в засаду. Что красные знали точные координаты. Что вся группа была уничтожена… Пусть делает вывод, что где-то в Абвере протекает.

— А как же мы выжить-то сумели, товарищ подполковник? — озадаченно почесал затылок Фича.

Иванов усмехнулся и затянулся еще раз:

— Этот момент мы уже проработали с Павлом Анатольевичем: вы прибыли на поляну заранее, чтобы готовить сигнальные костры, — начал он, четко расставляя акценты. — Двигались скрытно и вовремя заметили, что этот район уже прочёсывает истребительный отряд НКВД. Вы поняли, что своими силами вы ничего не сможете сделать. Попытка уйти удалась… так скажем — частично. Вам удалось затаиться в лесу, иначе чекисты могли выйти и на вас.

— Пока все логично, — согласился я, тоже закурив. Всё-таки адреналин в молодом теле Коли продолжал бурлить.

— Дальше, вам пришлось долго лежать в укрытии. Вы видели, как чекисты развели сигнальные костры, как пролетающий самолёт сбросил парашютистов. Саму схватку вы не видели, но слышали серьёзную перестрелку… В общем, диверсанты угодили прямо в руки этого отряда. Выжили кто-нибудь из них или нет — вам это неизвестно.

— Ну, да, — откликнулся радист, — точно этого мы знать не могли.

— Далее, — продолжил Иванов, — как только бой вошел в активную фазу — помочь вы здесь ничем не могли, а лишь тупо бы погибли — вы постарались незаметно уйти.

— Сделали ноги, товарищ подполковник, — даже умудрился пошутить Фича. Он постепенно приходил в себя. И вообще, за время нашего сотрудничества он изменился разительным образом.

— Вот-вот… — Подполковник сделал паузу, затягиваясь папиросой. — Есть еще один вариант, но использовать его или нет — решай сам. Это начет того беглеца, последнего, которого ты в лесу ликвидировал… — Иванов кивнул на мой карман, где лежал медальон с волчьей мордой, — вы столкнулись с ним в лесу. Он был тяжело ранен, уже при смерти… Как он сумел просочиться сквозь заслоны истребителей, вы не знаете…

— Типа, он был еще жив? — начиная догадываться, спросил я.

— Да, — кивнул подполковник. — Он умер у тебя на руках.

— А я забрал его жетон?

— И барон поймет, что мы действительно были на месте, а не отсиделись где-нибудь в городе, — задумчиво произнёс Фича.

— Вот именно, — кивнул Иванов.

— И, если мы расскажем Веберу, что красные ждали десант именно в условленном месте… — продолжил я мысль подполковника.

— То гауптманн сам сделает вывод, что в Абвере завелся «крот», — усмехнулся Иванов. — И у них там основательно «протекает»!

— А после передачи по рации информации о перехвате нами диверсионной группы и наличии предателя у фрицев начнётся настоящий переполох. Это посеет в Абвере такую паранойю, что они начнут жрать друг друга в поисках несуществующего крота. А пока… — Подполковник посмотрел на свои наручные часы. — Вам нужно возвращаться… Всё, — Иванов погасил окурок о подошву сапога. — Удачи, ребята!

— К черту, товарищ подполковник! — привычно отозвался я, заставив Иванова улыбнуться.

Подполковник коротко кивнул, махнул рукой Толоконникову, и тот тут же организовал нам сопровождение. Четверо бойцов в форме НКВД с автоматами наперевес пошли с нами.

— До города идите вместе, — бросил Иванов. — А дальше — уже сами.

И мы пошли. Бойцы Иванова шагали широко и уверенно, и мы вместе с ними. Примерно в двух километрах от городской окраины мы расстались с ними, пожав на прощание друг другу руки. Отличные парни, с двоими из них мне уже приходилось встречаться при штурме базы диверсантов на заброшенной кожевенной фабрике.

— Ну что, старичок, — произнёс я, поправляя пиджак, когда мы остались одни, — теперь сами по себе. Только надо дождаться темноты — днем соваться в город не стоит.

Мы свернули в сторону от дороги, нырнули в густые заросли орешника и устроились на привал в небольшой ложбинке, скрытой от глаз высокой травой. День тянулся мучительно медленно. Солнце пекло нещадно, комары и слепни не давали покоя. Однако Фича умудрился задремать даже в такой ситуации. К вечеру небо затянуло серыми тучами, пошёл мелкий, противный дождик, который быстро промочил нас до нитки.

Как только стемнело, мы двинулись в путь. Шли осторожно, стараясь обходить любые открытые пространства. Патрули встречались часто, но мы старались их пропустить, скрываясь в подворотнях и темных дворах. До места нам удалось добраться только после полуночи.

Дверь нам открыл Соколов. Его лицо было бледным, глаза нервно бегали, но, увидев нас живыми, он буквально расплылся в улыбке.

— Пушкарь! Фича! — выдохнул