30+ - Виталий Штольман
Я подмигнул ему, задорно улыбнулся и пошел прочь. Береги себя, мой юный друг, в этом мрачном месте легко потерять начинку… Где-то здесь все еще бродит Воланд!
Служебный роман
Как приятно, когда после тяжелого трудового дня, пивко зазывающе льется по краю бокала и словно кричит: «Возьми меня! Возьми меня!», а чесночные гренки, луковые кольца и рыбка умоляюще смотрят с картинок меню. Как же отказать столь глубоко уважаемым продуктам? Правда, где пиво, там и водка, а где водка, там и разговоры по душам. С Настенькой тет-а-тет я еще не пил. Будем считать, что это новый уровень наших служебных взаимоотношений, когда по пьяни льются биографические открытия в адрес своего собеседника. Тут-то и открылись новые грани личности Настеньки, ибо было дикое желание устроить допрос с пристрастием.
Как я в принципе и думал, моя подруга, обладающая контральто с ярко выраженной сиплой грубоватостью, должна была родиться пацаном, но вселенная решила иначе, и в семействе Широковых появилась дочь, названная красивым именем Анастасия.
Челябинск. Начало девяностых. Стройки. Гаражи. Гудрон. Карбид. Местная шпана, куда Настенька влилась, как своя. Рано начала курить, затем побухивать. В общем, самая настоящая боевая подруга местных гопарей, которая и базар вывезет и втащить сможет за честь района. Девки побаивались ее за буйный нрав, пацаны уважали.
– У меня и бабочка была! – с гордостью вещала Настенька. – Знаешь, как я ей наворачивала. Сейчас-то подзабыла уже, но дай мне ее, руки вспомнят.
– Это как на велосипеде кататься, один раз научился, считай, на всю жизнь. Ну или зажигалку крутить меж пальцами, – я достал из кармана красный «Cricket» и отправил в вальс меж указательным и большим пальцами.
– Достойно! – захохотала девчушка, – Ты знаешь, какая я мазевая была? Уф-ф-ф! Винтажный «адик»! Шапочка-гоповка! Ее кстати пацаны на рынке резанули. Специально для меня. Держи, говорят, Настенька, носи и береги голову.
– Ага, и мечтай о чем-нибудь великом.
– Чего?
– Это я так… Классику вспомнил… Тебя с пацаном-то не путали?
– Сначала путали, пока сиськи расти не начали.
– Хорошо выросли-то! – метнул я свой синий взгляд на Широковские холмы.
– Ты слюни-то подбери!
– Это природное. В каждом мужике заложена любовь к сиськам. От нее не избавиться, уж извини!
– Вот и эти гады, дружочки мои, начали на меня также попаливать с явным желанием. Сестра моя, Майка, еще подрисовала мне фейс, расчесала… Знаешь, какая я соска стала?
– Как сейчас?
– Ну не так, конечно же, но тоже недурно.
– А на стрелки с пацанами ходила?
– Пф-ф-ф, обижаешь, Виталя!
– Что, прям и зарубалась даже? – заржал я.
– Бывало, когда бабы берега путали. С пацанами – нет, конечно! Я ж не больная на голову. Мне еще замуж выходить, торговую марку портить не стоит.
– Видал я как дамы телеса друг другу мнут! Зрелище то еще… Очень жестоко… Как-то даже по животному… Без жалости… Искренняя ненависть к оппоненту… Но чертовски завораживает!
– Ты слюни-то подбери, а то ты с таким восторгом рассказываешь!
– Это природное. Как говорится, народ требует хлеба и зрелищ!
– Со стороны-то, да, смотрится… А вот участвовать в этом мероприятии такое себе…
– Слушай, а Майка твоя чего с тобой не терлась?
– Она типа правильная телка. Знаешь? Кружки. Танцы. Гимнастика. Мамина гордость, папина радость… Вся комната в медалях и грамотах… Пиздадельная на всю голову… Бесит!
– Ну это же она тебя в Подмосковье притащила! Как же она решилась-то покинуть отчий дом, где ее в жопу целуют?
– Ага, есть в ней один большой недуг… Ноги перед кем надо раздвигать она смолоду умеет. Даже в Челябе с мажорами в центре тусила. На районе-то, ты че, недотрога! Нос кверху и пошла от бедра! А юбка жопу еле прикрывает! Как не трахнули ее где-то в подворотне… Чудо просто! А вот бабками пошелести, и все… Добро пожаловать!
– Как-то ты не очень о своей родной сестре отзываешься.
– Ну вот такая она… Блядь! Не изменить, не исправить!
– А ты с кем тусила в Челябе?
– Так, хватит у пьяной женщины выворачивать душу наизнанку.
– Настен, может пивка?
– Ты – дурак? Повысил градус, а теперь понижаешь?
– Ну шлифануть-то надо ж?
– Ага, шлифанешь потом! Я не хочу завтра весь день с унитазом обниматься. Так-то на работу вообще… Ты не забыл, что тяжелая промышленность в наших руках?
– Да-да, – я расхохотался, ибо понял отсылку девчушки на здоровенный баннер на входе в механический цех, на котором был изображен брутальный мужик в спецовке, работающий на токарном станке, а сверху надпись: «Промышленность в наших руках!» – Насть, ну расскажи уже! – Я разлил по рюмашкам еще водочки.
– О, шашлычок наш несут.