30+ - Виталий Штольман
– Идеально.
– Короче была Настя гадким утенком, а стала прекрасным лебедем.
– Бесспорно! – прожевывая горячий кусок мяса, ответил я, поглядывая на декольте моей собеседницы.
– Ты слюни-то подбери!
– Это природное.
– Ага-ага.
– Ну и что там с прекрасным лебедем?
– Хруст ко мне подвалил!
– Чего еще за Хруст?
– Да с компашки нашей ферзь. Постарше годков на пару. Кавалер, в общем… Весь такой на блатном, да на фестивальном.
– А-а-а-а…
– Он мне выдает: «Ну ты, малая, преобразилась, прям Мерлин Монро на минималках!», а я ему под дых с кулачища, он не ожидал, загнулся. Говорю: «Это чего это на минималках?» Так и закрутился мой первый роман. Ох, чего было, чего было? Башку отсекло наглухо. Как я его любила, Виталя, как любила… Никого так не любила, как его…
– Первая любовь же, как ни как, сильное чувство…
– Водки закажи еще!
– Да не вопрос! – Я махнул рукой официантке, что в миг припорхала со своим блокнотом и ручкой и обозначила готовность записать, – Водочки той же… Еще графинчик… Можно?
– Да, конечно! – Девушка упорхнула за горячительным.
– А потом он чего-то натворил, – продолжила Настена, – И ему либо в тюрьму, либо в армию скрываться. Он и сквозанул. А я че, дура что ль, ждать его столько? Тогда ж еще два года служили. Пошел он! Я ж фестивальная барышня была, – заржала моя собеседница и навернула ромашку до дна, – вот и фестивалила.
– А когда он вернулся, не буянил? Мол, не дождалася и все такое!
– Куксился… Но ты ж меня знаешь! Где сядешь, там и слезешь! Со мной не забалуешь!
– Снова с ним замутила? – я рассмеялся.
– А вот нет уже! Он же обидку затаил, да еще и подруга у меня была, Маринелла, звезда такая, подсуетилась первой! Я только чухнула, а там уже занято. А Хруст-то похорошел после армии, вытянулся, мужиком прям стал, ух, аж ляжки трясутся, как вспомню. Тот не Настя, кто я… Закрутила я с ним, в общем…
– А Маринелла?
– А чего Маринелла? Не знала ничего. Я вообще тогда думала: «Это сейчас у нас мужик общий, а тогда-то был только мой!», потому имею право.
– Ну ты даешь! Спалила она вас?
– Да после коровника как-то и любовь пропала.
– Какого еще коровника? – заржал я.
– Наливай! Чего сидишь? Тут такая история намечается, уссышься!
– Не упадешь, деточка?
– Я с Челябинска, Виталик! Упадешь ты!
– Гарная ты, дивчина, конечно.
– В общем Маринелла Хруста в пригород увезла. Там дом ей от кого-то достался в наследство. Такой, знаешь, деревянный с резными наличниками… Как в сказке той, где бабка ставни, то открывает, то закрывает…
– Знаю-знаю. И что там дальше?
– Обломала меня подруга будь здоров. Таскайся теперь в эту глухомань, чтобы потребность свою удовлетворить. И вот я такая вся из себя, соска! Белые кроссы! Белый спортик! «Адик», чай, не хухры-мухры. Намалевалась, как проститутка валютная. Королева сельской дискотеки! Деревенщины все слюни испускали, но не для них мама ягодку растила. Хруст с Маринеллой разругался, она в истерике ломанула куда-то. Думаю, вот он, шанс! Ну и двинули мы с Хрустом влюбляться в домик этот из сказки. Я даже штаны снять не успела, как вернулась суженная-ряженная. Мириться! А, может, и меня на дискотеке срисовала… Почуяла чего… У нас же у баб чуйка… Ого-го какая… Хлеще всяких радаров работает!
– Спалилась все-таки?
– Да нет, я ж не хотела по морде получать. Селянки-то сначала бьют, а потом разговаривают. А Маринелла-то вширь раздалась… Еще бы… На деревенском воздухе-то… Если мне всечет, я рассыплюсь сразу… А оно мне надо?
– У тебя ж навыки есть! – хохотал я.
– Ты меня слушаешь вообще? Говорю ж, Маринелла быка на скаку остановит.
– Коня?
– Быка!
– Люто!
– Во-во! Хруст ее встречать пошел, да по ушам катать, время тянуть, чтоб я огородами ушла, – Настя заржала, как ни в себя, – а я через штакетник прыгаю и прям в поилку для гусей. Кроссовок застрял там. Мой белый «адик».
– Вот это боль! – я начислил водочки.
– Рухнула я на землю плашкой… Ржу! Тихо ржу, чтоб Маринелла не услышала. Потом закатала рукава и по локоть запихнула руку в эту жижу. Мне ж кроссовок нужен. Я его за два косаря на рынке центральном купила… Минут сорок торговалась, чтоб этот барыга скинул пятьсот рублей… Нет, так просто я с ним не расстанусь. С кроссовком в смысле, – Настена хлопнула водки, не закусывая, – Ну ты представляешь картину? Я во всем белом! Была! Кроссовок вообще ни разу не белый стал. Он весь в этом, ну ты понял, в говне каком-то, что гуси пьют…
– Это лучшая история за сегодняшний вечер! – ржал я.
– Не-е-е-е, ты погоди! Это еще не все!