Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман
Глава 10
«Женщина на корабле – к беде!» – так гласил старый пиратский закон, и неслучайно. Девочка Даша, что жила у меня вместе со своим бойфрендом, стала проявлять недурный интерес к моей литературе. Наконец-то я получил хоть чье-то достойное признание. Сначала она проглотила за вечер мой роман, который повесть, «Красные кирпичи», потом все рассказы, и даже незаконченную книгу. У нее, кстати, были неплохие идеи о поворотах сюжета и добавлении некоторых второстепенных персонажей – они бы на общее повествование не влияли, а вот картину мира книги расширили. Было в этой девчушке что-то гениальное. Возможно, я ошибался, но нераскрытый потенциал налицо. А вдруг в ней скрывается талант Чехова, Гоголя или Толстого, хотя нет – интерес к Керуаку, Миллеру и Буковски сделал бы из нее другого рода писательницу или поэтессу. Кто ж знает, кто ж знает? Видела она в этом суровом мире, пропитанном примитивизмом, что-то прекрасное. Схожесть литературных предпочтений свела нас в интеллектуальный танец идей. Не ожидал я, честно говоря! Это как клад найти, копая себе могилу.
Вечерами на кухне мы обсуждали гений великого русского непризнанного таланта Виталия Штольмана, часами проводя время за рассмотрением моих изящных литературных форм. Девочка была влюблена в мои тексты. Таких фанаток в моей жизни еще не было. Да, некоторые восхищались, но чтобы так – никогда.
Я даже стал сливать Тамару, которая навязчиво требовала расплаты натурой за проявленную ко мне заботу. Знаете, как бывает? К женщине влечет физиологически. Тебе нравятся ее формы, изгибы и линии, желание овладеть таковой идет на каком-то животном уровне. А получив неизведанное, да еще и не раз, влечение пропадет, ведь больше вас ничего и не объединяет-то. Ты ищешь в ней недостатки сначала, за что зацепиться, а затем вообще во всем, бесить начинает любое действо или движение, банально ее присутствие в вашей компании раздражает. Вот так и у нас с Тамарой. Приходит понимание, что свернул не туда. И вообще, зачем это все было? Природа? Инстинкты? Зачем это обезьяны оставили нам в наследство?
К моему великому несчастью, намеков и холода она ни слышать, ни видеть принципиально не хотела. Что-то напридумывают себе эти женщины и начинают всем сердцем верить, а нам что – подстраиваться? Ну уж нет! Насильно мил не будешь.
Девочке Даше было уже около двадцати, и, судя по звукам, доносящимся из спальни, давно уже она и не девочка. Беседы наши стали заменой даме из 35-й квартиры. Да-да, вы все верно подметили – сначала Тома стала Тамарой, а затем и дамой из 35-й квартиры, потом, скорее всего, станет просто соседкой, с которой через раз здороваешься. С Дашей все было по-другому – с ней было приятно говорить и слушать ее мудрые не по годам речи, между тем мысли о желании ее проскальзывали. Я ж не железный, черт побери. Она ж еще молодая, подтянутая, кровь с молоком, и с влюбленными глазками цитирует мое творчество. А кто я вообще такой, чтоб меня цитировали? Графоман со стажем, величающий себя непризнанным гением? А может, сие и так, стоило только разглядеть. Еще никогда в озвучивании моих текстов не было такого количества живой энергии. Но так ведь нельзя – как желать эту юную особу, когда Петька за стенкой? Даня говорил, что жениться они собираются. Он хоть и додик, но вдруг у них любовь? Молодая, чистая и невинная, которую разрушит старый алкаш, запутавшийся в своих бабах. Виталя, что ты творишь? Вита-а-а-аля!
Однажды я решил устроить праздник, и мы с моими квартирантами нажрались. Ну как нажрались. Даша сексуально потягивала винишко, оставляя следы от помады на прозрачном стакане, а вот Петька от моего коньячного темпа упал. В итоге я оказался на кухне с молодой и желанной девчушкой, да еще и под серьезным градусом. Границы дозволенного начали рушиться на глазах.
Я затянул неприлично долгий монолог, посвященный себе, он звучал примерно так: «В какой-то момент своей жизни я заметил, что мысли мои больше направлены на мир книг, которые я писал. Как будто тот мир был основным, а этот, реальный, – второстепенным. Вокруг происходили страшные события, но меня поглощал мой мир. Мир выдуманной истории. О мальчике, который взрослел на рубеже веков. Я копался в памяти, вспоминая различные истории, которые бы подошли для моего вымышленного героя и его окружающей среды. Эта среда поглощала все глубже и глубже, ведь в ней я был вершителем судеб, богом. Не сказал бы, что выпадал полностью из реальности, но когда сюжет был в самом развитии и хотелось его еще и еще приукрасить или омрачить, то моя метавселенная была основной. Я долго думал, почему тот мир затягивает. И все-таки нашел ответ. Там ты проживаешь жизнь всех своих персонажей и знаешь, что ими движет и что они переживают, и куда приведет их путь. Реальный же мир неизвестного писателя довольно скучен. Квартира. Настольная лампа. Ноутбук. Кофе. Один персонаж. И полная неизвестность пути по жизни. Жизни очарованного творчеством чудака».
Когда я закончил, Даша зааплодировала.
– Вау, Виталя! Как тонко! Как чувственно!
– Ебет прямо в сердце?
– Именно, прямо в сердечко! – она потрогала место, где в теории было ее сердце.
«Хорошие сиськи! – подумал я. – Очень даже хорошие!»
Я подсел к Даше и навязчиво начал сокращать социальную дистанцию. Пьяный мужик – смелый мужик. Это уже был не я, а какое-то грязное и похотливое альтер эго, как Чинаски у Буковски, хотя там еще неизвестно, кто из них был хуже. Оборонные редуты пропускали атакующих. По горящим глазам я понял, что время пришло, и поцеловал свою квартирантку. Это был не просто поцелуй, а опасный поцелуй. Ведь в любой момент мог появиться Петька, а там уж хрен его знает, что выкинет рогатый. В такие моменты могут и прирезать. Опасный секс с Дашей вернул меня лет на десять назад. Такие ощущения не передать словами. Теперь я понял людей, ищущих утех в лифтах, раздевалках и прочих общественных местах. Чувство опасности – как наркотик. Когда тебя могут заметить за непотребством – это добавляет дровишек в и так пылающий костер.
Наутро мы лишь периодически переглядывались с Дашей, правда, позже я стал наглеть и прощупывать ее формы, озираясь по сторонам. Честно говоря, мне было за сие очень стыдно и неловко перед Петькой. Мы же пили вместе, мы жили под одной крышей, а я трахнул его женщину. Как-то это не по-пацански. Как носить в себе