Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Я пропустил его цветастую тираду мимо ушей, вновь прижимаясь животом к выщербленной насыпи возле балкона. Дымный, едкий запах горелой алхимии ударил в ноздри, напрочь перебив устоявшийся смрад мертвечины.

Внизу, на центральной улице, разворачивалось настоящее безумие.

Я прищурился, пытаясь пробиться взглядом сквозь клубящиеся облака желтоватого дыма и поднятой в воздух каменной крошки. Разгадка не заставила себя ждать. Стальная «черепаха» столичных вояк уткнулась в преграду. Прямо поперек их улицы высились монументальные кованые створки внутренних стен — толстенная решетка из черного железа, вплавленная в гранит. Замок там, скорее всего, был размером с собачью будку. Нормальный человек обошел бы ее через боковые пристройки. Но эти ребята не были нормальными людьми. Зато у них были инженеры и приказ идти вперед. Они просто заложили под основание ворот столько алхимической взрывчатки, что хватило бы для пробития бреши в крепостной стене Столицы, и подожгли фитиль.

Эхо взрыва все еще металось между исполинскими зиккуратами, многократно отражаясь от глухих стен, наслаиваясь само на себя и превращаясь в нескончаемый, рокочущий гром. Казалось, сам Эре-Нергал содрогается от гнева.

— Матерь Божья… — прохрипел Даррен, осторожно подползая к балкону и выглядывая из-за моего плеча. Шрам на его лице казался багровым в тусклом свете оседающей пыли. Бывший командир судорожно сглотнул. — Они… они просто снесли ее.

Действительно, от ворот осталась лишь искореженная, дымящаяся рама. Изуродованные куски черного железа валялись на сотню ярдов вокруг, раздавив несколько десятков упырей, не успевших отскочить от эпицентра. Стальной строй солдат, предусмотрительно расступившийся перед взрывом, сейчас снова смыкался. Я отчетливо слышал, как сквозь звон в ушах снизу доносятся торжествующие крики. Солдаты били рукоятями мечей по щитам. Они радовались. Радовались, как дети, сломавшие сложную игрушку дедовским молотком.

Бран тоже подошел к краю. Северянин тяжело дышал, его ноздри раздувались, втягивая запах гари.

— А ты говорил, вор, — с нервной, немного истеричной ухмылкой протянул горец. — Ты говорил, они покойники. А они просто вышибли дверь и сейчас пойдут дальше. Мощь, а?

Я медленно стер с лица слой серой пыли тыльной стороной ладони в перчатке. Взглянул на Брана. В его глазах все еще горел этот дурацкий, пагубный огонек восхищения грубой силой.

— Главная ошибка армий, Бран, — мой голос прозвучал неестественно ровно, холодно и тихо на фоне затихающего эха взрыва. Я не смотрел на него, мой взгляд был намертво прикован к дымящемуся провалу внизу. — Это их святая, непоколебимая вера в то, что мир прогнется под их силу.

Снизу снова донесся раскатистый приказ их командира. Щиты поднялись, строй двинулся вперед, в клубящийся туман за разрушенными воротами. Они шли по трупам низших упырей, уверенные в своей несокрушимости, упиваясь этим минутным триумфом стали над гнилой плотью.

Но я смотрел не на них. Мой взгляд скользнул выше.

Ветер, гуляющий по каменным террасам улиц, начал медленно растягивать завесу пыли. И то, что открылось моему взору, заставило кровь в венах замедлить свой бег. Над улицей, по обе стороны от разрушенных ворот, возвышались два зиккурата. Их стены, сложенные из огромных, вплотную подогнанных блоков черного камня, до этого момента казались полностью глухими. Ни окон, ни бойниц, ни декоративной резьбы, которая покрывала другие здания. Сплошной, подавляющий монолит.

Но сейчас монолит ожил.

Раздался глубокий скрежет камня о камень. Я увидел, как на высоте десятка футов над празднующими солдатами, прямо из гладкой стены, начали медленно, дюйм за дюймом, выдвигаться наружу массивные гранитные плиты.

— Марек… — сипло выдохнул Даррен, его пальцы впились в край балкона так, что побелели костяшки. — Что это… что это за чертовщина?

Плиты отъезжали в стороны по скрытым внутри стен древним пазам, открывая глубокие, зияющие абсолютным мраком ниши. Скрежет механизмов, тысячелетиями ждавших своего часа, сливался в единую, леденящую душу симфонию смерти. Из открывшихся ниш потянуло настолько осязаемым холодом, что даже до нашего балкона долетела волна замогильной стужи. А затем из мрака шагнули они.

Я видел много дерьма в своей жизни. Видел жертв столичной инквизиции, видел чумные бараки, видел растерзанные козлоногими демонами трупы в ущелье. Но то, что сейчас медленно выступало на узкие каменные карнизы зиккуратов, бросало вызов самому понятию жизни. Это были исполинские фигуры, в два-три раза превосходящие ростом самого крупного человека. Их тела выглядели чудовищно раздутыми, словно утопленники, пролежавшие в воде месяц. Но эта гниющая, серая плоть была безжалостно, садистски закована в ржавые железные панцири. Металл не просто прикрывал их — он впивался в тело, стягивал его, местами намертво врастая в мышцы и кости. Широкие полосы почерневшего железа опоясывали их туловища, стягивая грудные клетки. И двигались они тяжело, неумолимо, с грацией падающей скалы.

Солдаты внизу ничего не замечали. Их командир все еще орал приказы, выравнивая строй, а упыри продолжали бесноваться у их щитов. Воины были слепы в своей гордыне.

— О, Теос… — тихо вскрикнула Лира из глубины башни. Она не видела улицы, но, видимо, почувствовала всплеск древней темной магии.

Позади меня бесшумно выросла фигура Молчуна. Он остановился в шаге от парапета, не выходя на свет. Его выцветшие, ледяные глаза секунду изучали раздутых гигантов, замерших на карнизах над улицей.

— Слепые Судьи, — голос Молчуна прозвучал ровно, лишенный каких-либо эмоций.

Он не стал задерживаться у балкона. Он не стал оценивать шансы солдат или любопытствовать, как именно эти монстры будут спускаться. Молчун сделал плавный, бесшумный шаг назад. Затем еще один. Он медленно отступал в самую глубокую, непроглядную тень башенного зала, сливаясь с темнотой так, словно его здесь никогда и не было.