Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

— Звук, — вдруг произнес он. Слово упало между нами тяжело и веско.

Я вопросительно выгнул бровь.

— Звук, Марек, — повторил он, и его голос стал чуть глуше. — Он разносится ветром по этим каналам до самого Дворца Слез. Тот-Кто-Во-Тьме слышит все, что происходит в Эре-Нергале.

По моей спине пробежал неприятный холодок. Я глубоко вздохнул, потирая переносицу. Ситуация обрастала новыми, крайне дерьмовыми слоями.

— Если это так, то центральные улицы для нас закрыты, — резюмировал я. — Если ветер несет туда звук, то он понесет и наш запах. Любой порыв, подувший нам в спину, выдаст нас стаям упырей за милю до того, как мы их увидим. Или, что еще хуже, об этом узнает их хозяин и решит проснуться раньше времени. Придется идти зигзагами. Дворами и туннелями. Это удлинит путь до Зала Архивов втрое.

— Время работает против нас, — сухо заметил Молчун. — У нас осталось чуть больше двух дней до того, как демон проснется. Если он откроет Око, пока мы будем во внутреннем кольце…

— Я знаю, что такое сроки, — перебил я его, отходя от окна. — Но я лучше опоздаю на свидание с Венцом, чем приду вовремя прямо в пасть стае гулей.

Я развернулся к залу. Отряд сидел молча, прислушиваясь к нашему разговору, хотя до них долетали лишь обрывки фраз. Крэг все так же спал с открытыми глазами. Лира больше не пыталась колдовать, просто обняла колени. Даррен медленно, монотонно водил точильным камнем по лезвию своего меча. Этот звук почему-то действовал мне на нервы сильнее, чем вой за окном.

Вжик-вжик.

Я прислонился спиной к холодной кладке, прикрыл глаза и позволил своим чувствам растечься по залу. В нашем ремесле зрение часто обманывает — в темноте тени любят играть с разумом. Но слух и обоняние никогда не лгут. Воздух здесь был…

Вжик-вжик.

— Прекрати, — не открывая глаз, тихо бросил я.

Скрежет прекратился не сразу. Даррен сделал еще один, рефлекторный оборот бруска, прежде чем его рука замерла. Я услышал его прерывистое дыхание.

— Он затупился, — виновато ответил наемник. В его голосе звучала жалкая попытка оправдаться. — Если придется рубить кости… сталь должна петь. Иначе лезвие застрянет в ребрах.

— Твоя сталь поет так громко, что скоро сюда сбегутся все ценители музыки снизу, — я приоткрыл один глаз и посмотрел на него. В тусклом свете гномьей трубки, лежащей на столе, лицо Даррена казалось серым. — Убери камень, Даррен.

Он не ответил, но брусок послушно скользнул в поясной подсумок. Я вновь прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Теперь, когда Даррен сидел тихо, сквозь давящий гул Эре-Нергала ко мне пробилось что-то новое — то, чему здесь совершенно не было места.

Лязг.

Короткий. Четкий. Лишенный сумятицы и злобы обитателей этого города. Не шарканье гниющих ног или бряцанье цепей на телах высшей нежити, а звук металла, с силой бьющего о металл. Следом за лязгом донесся приглушенный расстоянием, но отчетливый человеческий голос. Громкий, поставленный. Командный рык.

— Сомкнуть щиты! Второе звено — шаг назад! Пики, работаем в темп!

Я мгновенно открыл глаза. Моя рука скользнула под плащ, пальцы привычно обхватили гладкую рукоять арбалета.

Хлоп! Буу-ух!

Снизу, из лабиринта ровных, как стрела, улиц, донесся глухой взрыв. Воздух за пределами нашего башенного укрытия мигнул. В зияющем провале балкона, выходящего на центральную часть города, отразилась тусклая, болезненно-оранжевая вспышка. За ней последовал грохот, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Теос милосердный, что это? — прошептала Лира. Ее глаза расширились от страха.

— Заткнись, — беззвучно, одними губами произнес я, вскидывая раскрытую ладонь.

Я сделал два кошачьих шага к пролому балкона, прячась в густой тени колонны. Харгрим, забыв про свои глиняные таблички, потянулся было за молотом, но я жестом его остановил и приложил палец к губам, недвусмысленно призывая к тишине. Гном недовольно засопел, но послушно замер.

Я распластался по стене у самого края балкона, там, где выщербленный черный камень образовывал подобие насыпи. Серый туман внизу клубился, как грязная вода в кипящем котле, перекатываясь между террасами древних зданий. Сначала я ничего не видел, только слышал. Звук приближался с западной стороны, там, где мы оставили выбитые козлоногими демонами Черные Врата. Но это точно были не демоны.

Наконец, я их заметил.

Далеко впереди, по идеально ровной улице двигался отряд. Три десятка человек. Но слово «люди» здесь подходило меньше всего — это была ощетинившаяся сталью машина. Они шли сомкнутым строем, плечо к плечу, закрывшись огромными, в рост человека, ростовыми щитами. Черненая сталь щитов была покрыта светящимися рунами, а из-за них щетинился лес длинных копий с широкими, гранеными наконечниками. Настоящая классическая «черепаха». Построение, которое регулярные армии используют для прорыва укрепленных позиций или отражения орочьей конницы на Южном тракте.

— Святая Наковальня, — едва слышно выдохнул подоспевший Харгрим, выглядывая из-под моего локтя. Его борода задрожала. — Это же королевский панцирь. Посмотри на их доспехи. Подогнаны так, что лезвие бритвы не просунешь.

Между тем на улице разворачивалась бойня. Солдаты методично, шаг за шагом, перемалывали волну диких упырей, которая хлынула на них из боковых переулков. Мертвецы, лишенные контроля Того-Кто-Во-Тьме, бросались на щиты с животной яростью. Они прыгали, царапали гладкую сталь желтыми когтями, ломали клыки, пытаясь достать живую плоть, укрытую крепким металлом.

— Держать строй! — снова донесся снизу раскатистый голос командира, стоявшего в самом центре формации. — Залп!

Сквозь щели в щитах вылетели арбалетные болты. Сухой, синхронный треск множества тетив — и первый ряд нападающих тварей просто смело, как пшеницу серпом. Болты были не простые. Некоторые из них, втыкаясь в тела упырей, взрывались ослепительными вспышками алхимического огня, разбрызгивая вокруг себя липкую, горящую субстанцию. Гули вспыхивали, как промасленные факелы, их предсмертный визг резал уши, но на смену сгоревшим тут же бросались новые, карабкаясь прямо по пылающим останкам своих собратьев.

— Твою мать… — выдохнул Бран, нависая надо мной.

— Ха-арш! — рявкнул голос из центра строя.

Первый ряд щитов одновременно, с идеальной синхронностью, сделал короткий выпад вперед, отбрасывая бьющуюся в истерике нежить. В ту же секунду копья второго ряда молниеносно вынырнули из зазоров. Удары были короткими, экономными, без замаха — в горло, в глазницы, под челюсть. Упыри с булькающим визгом оседали на древние плиты. Копья так же синхронно втянулись обратно. Щиты сомкнулись. Никакой паники. Никаких лишних движений. Словно мясники разделывали туши.

Поверх голов копейщиков ударили тяжелые арбалеты. Сухие щелчки тетив слились в единый треск. Короткие, толстые болты,