Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Мое сердце остановилось. Буквально. Я почувствовал, как ледяные тиски сжали грудную клетку.

Лира открыла рот, чтобы вскрикнуть. Больше я не думал. Тело сработало само. Я сорвался с места, стелясь над самым полом, как бросившаяся пантера. В два огромных скачка я пересек разделяющее нас расстояние. Моя рука второй раз за сегодня с размаху легла на приоткрытый рот волшебницы. Она инстинктивно дернулась, ее руки вцепились в мое запястье, пытаясь оторвать ладонь от лица, но я навалился всем весом. Мои глаза, суженные в щелочки, впились в ее расширенные от зрачки.

Я не дышал. Я запретил себе дышать.

Вокруг нас мир застыл. Бран превратился в изваяние, застыв в неестественной позе на полусогнутых ногах. Харгрим вжался в тень под столом так глубоко, что его было не отличить от кучи мусора. Я слушал. Внизу, сквозь стук собственной крови в висках, я пытался определить реакцию Судьи. Звук падающего черепка был единичным. Случайным. Ветер мог уронить камень. Старая кладка могла осыпаться. Обоняние Судьи бесполезно на такой высоте, а зрение у него отсутствовало. Всё зависело от того, заинтересует ли его далекий шорох больше, чем свежее, орущее мясо в двух шагах от него?

Лира подо мной начала дергаться. Ее грудь судорожно вздымалась, слезы текли по грязным щекам, впитываясь в кожу моей перчатки. Я не ослабил хватку ни на дюйм. Если она сейчас издаст хотя бы один всхлип — мы покойники. Эти твари способны прыгать с трех этажей. Нет никаких гарантий, что они не могут так же прыгнуть вверх, цепляясь своими тесаками за стены башни.

Тянулись секунды. Они казались густыми, как тот деготь, что тек из глаз Судей. Капля пота сорвалась с моего лба и упала на лицо волшебницы.

«Ну же, — мысленно молился я, обращаясь не к Теосу, а к слепому случаю. — Обернись. Там внизу много вкусных, громких идиотов. Иди к ним. Отвернись от башни».

Снизу донесся пронзительный, срывающийся вопль.

— Помогите! Он рвет меня! Бросайте огонь!

Этот крик стал нашим спасением.

Я услышал знакомый, низкий гул рассекающего воздух колоссального тесака. Скрежет железа о камень. Булькающий звук разрубаемой плоти. Вопль мгновенно оборвался. Судья потерял интерес к тишине балкона. Громкая жертва перевесила подозрительный шорох. Он вернулся к своей работе.

Я подождал еще десять долгих ударов сердца, убеждаясь, что ритм бойни внизу восстановился. Только после этого я медленно убрал руку с лица Лиры. Она судорожно втянула в себя воздух, задыхаясь и давясь пылью, но сделала это почти беззвучно — инстинкт самосохранения наконец-то пробил брешь в ее безответственности. Я обессилено опустился на колени, глядя в черный, теряющийся во мраке свод башни. Моя рубашка под курткой была мокрой от ледяного пота.

— Выкусите, твари, — едва слышно, одним выдохом прошептал я.

Я перекатился на живот и снова подполз к краю балкона. Выглянул одним глазом.

Улица представляла собой филиал преисподней. Отряд столичных наемников был уничтожен. Меньше чем за три минуты Судьи превратили профессиональных бойцов в гору окровавленных кусков мяса и гнутого железа. Несколько выживших, бросив оружие, пытались бежать в переулки, но из тумана на них уже набрасывались дикие стаи упырей, привлеченные запахом свежей крови.

Судьи не преследовали беглецов. Зачистив источник шума, они остановились. Их зашитые морды медленно опустились и уставились вниз. Они стояли среди разорванных тел, не двигаясь, пока низшая нежить, словно шакалы после ухода львов, выползала из щелей, чтобы обглодать кости.

— Они не охраняют ворота, — прозвучал позади меня безжизненный голос Молчуна. Он стоял у окна, скрестив руки. Ни тени страха, ни капли облегчения. — Они — защита этого города. Идут туда, где громко.

Я поднялся на ноги, отряхивая пыль с колен. Ноги предательски дрожали, но я заставил себя стоять ровно. Я обвел взглядом свой отряд. Напуганные, грязные, балансирующие на грани нервного срыва.

— Вот поэтому, — я понизил голос до ядовитого шепота, обводя пальцем комнату, — мы будем двигаться так тихо, что даже тени не услышат нашего приближения. Мы не будем использовать взрывчатку, — я посмотрел на поникшего Харгрима. — Мы не будем доставать мечи, если это не вопрос жизни и смерти. И ради всего святого, Лира, если ты еще раз что-нибудь уронишь, я выброшу тебя в окно, чтобы ты отвлекла их от нас.

Она не ответила, лишь крепче сжала руки на груди, забившись в свой угол. Я не чувствовал угрызений совести. В Эре-Нергале сострадание — это роскошь, которая стоит слишком дорого.

— Зал Архивов, — я повернулся к Молчуну, переключая внимание на единственную вещь, которая имела значение — на цель. — Центр перекрыт этими железными мясниками, которые могут услышать писк помойной крысы за сотни метров. Нам придется искать обходные пути.

— Это займет больше времени, — констатировал безымянный.

— Значит, будем шевелить ногами быстрее, — отрезал я. — Солдатня отвлекла на себя половину Эре-Нергала — поблагодарим их за это и воспользуемся прекрасной возможностью убить двух зайцев сразу. Харгрим, готовь веревку. Я, Даррен и наш уже не слишком молчаливый друг спускаемся с противоположной стороны башни. Остальные слишком шумные, поэтому остаются ждать нас здесь. И молитесь, чтобы там внизу нас не ждал кто-нибудь еще хуже.

Я отошел в сторону, проверил крепления ножей в голенищах сапог, убедился, что болт плотно сидит в ложе арбалета. Моя правая рука легла на рукоять короткого меча.

Мы уходили налегке. Весь лишний вес — тяжелые кули с провизией, запасные мотки веревок и спальные мешки — остался сваленным в углу бальзамировочной, под хмурым и ревностным надзором Харгрима. Внизу, где каждая тень могла обернуться когтями, вспарывающими живот, скорость и тишина значили больше, чем сытный ужин или запасной арбалетный болт.

Спускаться решили с противоположной стороны башни, чья глухая стена смотрела на извилистую сеть узких дворов, куда еще не докатилось эхо армейской бойни. Проблема заключалась лишь в узком окне-бойнице. Я потратил добрых четверть часа, стоя на цыпочках и выковыривая кончиком кинжала окаменевшую замазку из-под ржавой решетки. Наконец, крепление поддалось. Я осторожно, двумя руками, обхватил покрытые бурыми хлопьями прутья и потянул на себя. Решетка вышла из пазов с сухим скрипом. Я аккуратно передал этот кусок ржавого дерьма подоспевшему Брану, чтобы тот бесшумно опустил его на пол.

— Веревку, — одними губами шепнул я.

Гномья снасть, уже лишенная крюка, мягкой змеей скользнула мне в руки. Я обвязал конец вокруг массивного каменного основания одного из кровотоков, затянув узел так, что скорее рухнула бы башня, чем он развязался.

— Будешь держать ее здесь.