Танцтеатр Пины Бауш: искусство перевода - Габриэле Кляйн

2 Пина Бауш во время съемок «Плача императрицы», Вупперталь, 1988

3 Дом, где располагалось кафе «Мюллер», Фохерштрассе, Золинген

Пина Бауш (настоящее имя Филиппина Бауш) родилась 27 июля 1940 года в Золингене в семье Августа и Аниты Бауш. У нее были старшие сестра Анита и брат Роланд; родители управляли рестораном и отелем Hotel Diegel на Фохерштрассе, 10, в жилом районе, известном как Центральный[145]. Отец происходил из бедной семьи из Таунуса и ранее работал дальнобойщиком.

Центральный район в Золингене в настоящее время не очень привлекателен. Здесь находится транспортная развязка в форме звезды, где встречаются дороги в Эссен, Вупперталь, Вальд и Хильден. Одна из них – Фохерштрассе, где в десятом доме выросла Пина Бауш. Заросшие пустыри между зданиями, например на месте бывшего дома № 10, обветшалые, непривлекательные, простые послевоенные постройки, отсутствие инфраструктуры характеризуют это место. Исключение – Бергишский дом на транспортной развязке в начале Фохерштрассе, с шиферными фасадами и зелеными ставнями. Сегодня в нем располагается аптека. Он свидетельствует о более славной истории Центрального района. Именно здесь когда-то располагалось «Кафе Мюллер», давшее название одной из самых известных постановок Пины Бауш. Об этом говорится на памятной табличке, установленной на здании несколько лет назад.

Центральный район, как и Золинген в целом, может гордиться своей историей, которая восходит к XIII веку. На протяжении веков жителям приносило процветание создание клинков. Но Первая мировая война приводит к краху экспорта лезвий и погружает город в тяжелый кризис. Во время Великой депрессии[146] безработица и бездомность нарастали тревожными темпами. А после захвата власти национал-социалистами в 1933 году в течение следующих двух лет в городе, где родился Адольф Эйхман[147], происходят аресты политических противников; их обвиняют в государственной измене, пытают, отправляют в концентрационные лагеря и убивают. К началу войны Золинген депортировал около 150 евреев из 200, проживавших там до 1933 года. Остальные были отправлены в концлагеря уже во время войны.

В полночь 5 июня 1940 года, примерно за семь недель до рождения Филиппины Бауш, на Золинген упали первые бомбы. Сирены стали часто завывать по ночам после того, как в 1942 году союзники перешли к ковровым бомбардировкам. В августе 1942-го США вступили в воздушную войну и вместе с англичанами начали бомбить крупные города и ключевые для немецкой армии районы. С мая по июль 1943-го проходили тяжелые воздушные налеты из-за битвы за Рурскую область, которые опустошили ее промышленный район и соседние с Золингеном города Бергишской земли – например, Вупперталь-Бармен, позднее на много лет ставший местом работы Пины Бауш. С 1944 года союзники получили полное воздушное превосходство над Германией – бомбардировщики теперь атаковали и днем. 4 и 5 ноября 1944-го Золинген подвергся обширной бомбардировке, и старый город был полностью разрушен. В последующие недели атаки участились[148]. Вечером 5 ноября британское радио, наконец, объявило: «Золинген, сердце немецкой сталелитейной промышленности, – разрушенный, мертвый город»[149]. Пине Бауш на тот момент было четыре года. 16 и 17 апреля 1945 года, за две недели до самоубийства Гитлера и за три до безоговорочной капитуляции Германии, война для Золингена закончилась вторжением американских войск. Пина вместе с семьей выжила. Ей не было и пяти лет.

По окончании войны целью британских и американских оккупационных держав стало быстрое восстановление нормальной, повседневной жизни. Начальные школы Золингена открываются уже в августе. Всего через год после Второй мировой воссоздается муниципальный театр «Городские сцены» – в первый сезон было продано более 4500 абонементов, а через год – в три раза больше. В это время в среднем 10 % населения посещают театр. В 1948 году разрушенный город становится центром театра и кино в западной зоне. Его театры могут вместить 2700 зрителей – только у Гамбурга показатели выше. Золинген также занимает второе место и с десятью кинотеатрами на 4200 мест – показы посетили более двух миллионов человек. После войны начинают работать и балетные школы. Это идет на пользу как самой Пине Бауш, так и ее сестре Аните, которая на девять лет ее старше. В пять лет Пина поступает в балетную школу под руководством Ютты Хуттер.

«Некоторые вещи, которые я пережила в детстве, гораздо позже найдут свое место на сцене»[150], – этим предложением Пина Бауш начинает свою речь на вручении Премии Киото за 2007 год. Тогда она впервые подробно рассказала о своем детстве, представляя его временем не только страха и лишений, но и радости, открытий и счастья. Эта важная речь, которую она готовила долгое время, советуясь с разными людьми, является свидетельством работы с памятью, реконструкции собственной истории в послевоенный период. В то же время это документ, дающий представление о ее предположениях о переводе опыта раннего детства в художественное творчество. На это указывает то, как и что она говорит об этом[151]. Пина Бауш описывает события следующим образом:

«Войну невозможно забыть. Золинген был сильно разрушен. Когда начиналась воздушная тревога, нам следовало идти в маленький бункер в саду. Однажды на часть дома упала бомба, но мы все остались невредимы. Какое-то время родители посылали меня к одной из тетушек в Вупперталь, потому что там был бункер побольше. Они думали, что там безопаснее. У меня был маленький черный рюкзачок в белую крапинку, из него выглядывала кукла. Он всегда стоял наготове, чтобы я могла взять его во время воздушной тревоги.

Я также помню наш двор за домом. Там располагался единственный в районе водяной насос. И за водой всегда были очереди. Так как есть было нечего, люди выменивали продукты. Обменивали вещи на еду. Мой отец, например, обменял два покрывала, радио и пару сапог на овцу, чтобы у нас было молоко. Затем у нее была случка, и ягненка родители назвали Пиной. Милая маленькая Пина. Однажды, видимо на Пасху, Пина была подана на стол в виде жаркого. Это меня шокировало. С тех пор я не ем баранину.

У моих родителей была небольшая гостиница с рестораном в Золингене. Я с братом и сестрой им помогала. Часами чистила картошку, мыла лестницы, убирала комнаты – все, что обычно делают в отеле. Но в детстве чаще всего я играла и танцевала в тех комнатах. Гости тоже это видели. Из ближайшего театра в наш ресторан регулярно приходили поесть хористы. Они все время говорили: „Пину обязательно нужно отдать в детский балет“. А однажды они действительно взяли меня с собой в театр, в детский балет»[152].

Несмотря на войну, Пина Бауш описывает жизнь в семье как безопасную, надежную и стабильную. С окончанием Второй мировой для нее начинается жизнь в танце. «Танцуй, танцуй, иначе мы пропали» – эта фраза, выкрикнутая ей маленькой «цыганской» девочкой много лет спустя в Греции, точно передает ее детский опыт. Танец становится физически-чувственным средством обретения уверенности, когда потребность в ней велика. И с раннего детства гостиничная танцевальная площадка на открытом воздухе была для нее местом утопии, так как родители допустили ошибки при ее строительстве, из-за чего она превратилась в декоративную руину, воплощающую надежду на другую, беззаботную жизнь. Пина Бауш описывает заросшую площадку как рай, место детских мечтаний, бегство от повседневности взрослых и пространство для экспериментов с исполнением первых маленьких ролей. Это безопасное место, каким позже станет репетиционная площадка Танцтеатра Вупперталя в кинотеатре «Лихтбург».

«За нашим домом был сад, не очень большой. Там находились семейный бункер[153] и длинное здание – кегельбан, за ним – бывшее садовое хозяйство. Мои родители купили эту землю, чтобы открыть в саду ресторан. Стройку начали с круглого бетонного танцпола. К сожалению, из всего остального ничего не вышло. Но для меня