Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман
Застал я Антона Палыча за чтением горы каких-то бумажек, за которыми его почти не было видно. Постучавшись об косяк, зашел и присел пред ним.
– Здрасти, Шиллер Шекспирович!
Он выглянул из-за стопки. Увидев меня, улыбнулся.
– Ба-а-а-а-а, кого я вижу! Штольман собственной персоной!
– Ага, реабилитировали!
– На Колькино место, что ль?
– Наверно.
– Ну, с возвращением.
– Антон Палыч, я снова под вашим началом буду писать. Моисеевич сказал. Только матом запретил ругаться. Что еще у вас за культурный код ввели?
– Это да, у нас хозяин теперь новый. Делает из нас приличную газету.
– Я вообще туда пришел? – заржал я.
– Туда-туда, в цитадель позорища журналистского цеха.
– Но мы же лучшие из худших, да?
– Виталя, не льсти себе! Какой ты писатель, такая и газета. Ты по адресу!
– Заеб… прекрасно!
– Правильно, приучайся!
– Будет сложно!
– А ты чего решил, кстати, вернуться-то?
– Да вот жена от меня ушла, денег нет, комнату сдаю, да только одни странные персонажи ко мне ходят, да и десятки за нее маловато будет. Жить-то надо на что-то. В общем, по великой нужде, сами понимаете!
– Виталя, идеально!
– Чего-о-о?
– Ты будешь вести колонку разведенца.
– Ну не, че-то стремное название.
– А идея?
– Идея неплоха! Сейчас что-то столько всего происходит. Есть, в общем, что написать. Прикинь, Антон Палыч, тут ко мне чел заехать хотел с ядовитыми муравьями.
– Отлично! А еще что?
– А еще мамкин гангста-рэпер! – заржал я. – А после порномодель!
– Виталя, хорошо, что ты пришел. Все, на этом и решили. Будешь вести колонку разведенца.
– Да че за стремное название-то?
– Да первое, что в голову пришло. Сам давай думай, это ж твое детище.
– Тогда… тогда… я назову свою колонку «Холостяк. Выжить после развода».
– Гений! – захлопал в ладоши Зубов.
– Только это, а можно я дома буду работать? Мне ж надо быть в эпицентре событий. И Моисеевичу на глаза реже попадаться буду. Он-то меня взял, но чего-то ворчит еще.
– Но помни, Золушка, ровно в полночь карета превратится в тыкву.
– Да помню-помню я про дедлайны. Всего-то один раз просрочил. Чего теперь, до конца жизни тыкать этим будете?
– Ну не один раз.
– Ну два.
– Ага, постоянно бегать за тобой надо, напоминать. Запомни, Золушка: два раза в неделю, к закату вторника и пятницы.
– Да все будет, Антон Палыч. А че, кстати, по деньгам?
– Как обычно, тридцатка, пока стажер, а в штат возьмут когда, там индивидуально.
– Сотку хочу! – жизнь научила меня ставить максимально возможные ориентиры.
– Иди уже, холостяк! Завтра уже к вечеру с тебя история.
– Ок, босс! Берегись, журналистика, за дело взялся мастер пера Виталя Штольман.
Зубов бросил в меня скомканным листом бумаги.
– Вот уж поддержка так поддержка! До свидания, Антон Палыч!
– Иди уже, мастер пера. Завтра к вечеру, не забудь!
Так я вернулся к журналистике, а самое крутое – так это то, что писать мне надо было о своей жизни. Своей никчемной жизни, где я просрал идеальную жену.
Глава 6
Денег и так не было, а тут еще этот счет за коммуналку пришел. Похоже, я живу в Монако, а не в Люберцах. Так, по крайней мере, было написано в разделе «Итого к оплате», во всех же остальных графах сам черт бы ногу сломал. Какой-то набор непонятных слов и цифр. Этот документ явно для женщин, мужикам там прям нечего делать. От слова «совсем». Даже не пытайтесь! Вот я и решил обратиться к мудрым дамам из управляющей компании, чтоб разъяснили про этот жилищно-коммунальный беспредел.
– Женщина, женщина, помогите! – забежал я в подвал, где восседали тетушки, заведующие обеспечением нашего района.
– Чего орете? – вполне равнодушно сказала одна из них и отпила горяченького чая, смачно прихлебнув. Звук сего действа напоминал, как заводится старый трактор.
– У меня тут беда случилась!
– У всех беда!
– Меня обсчитали!
– Не может такого быть. У нас все правильно!
– Вы посмотрите, посмотрите, я что, на побережье Средиземного моря живу?
– Ничего не знаю! – она снова отпила. – Пишите заявление, будем разбираться!
– Долго?
– Как положено.
– А сколько положено?
– Десять рабочих дней.
– А что как долго?
– Такие правила.
– Какие-то хреновые у вас правила.
– Мужчина, выкобениваться дома будете! Не я их придумала, потому не ко мне вопросы.
В помещение вошла женщина, но я не обратил на нее внимания. Я был сказочно зол. Меня посетили мысли о поджоге.
– Виталя?
Я повернул голову и улыбнулся. Вот это встреча. Кто бы мог подумать? Это была Тамара из 35-й квартиры, мать того малолетнего уголовника Генчика.
– Тома? А ты тут теперь работаешь?
– Ну а что? Удобно же возле дома работать. Да я уж тут давненько.
– Тома, выручай, ваши эти вон бюрократы смотри денег мне сколько насчитали!
– Дай посмотрю, – Тома взяла квитанцию и начала водить по ней глазами.
– Ну примерно так все и есть. Вы, наверно, показания по счетчикам не подавали в том месяце, вот вам по среднему и посчитали.
– Блять!
– Мужчи-и-и-ина! – недовольно отозвалась тучная чаевница. – Вы вообще-то в присутствии дам находитесь. Имейте приличие!
– Извините!
– Виталь, ну ты в приложении забей меньше цифры, тогда в следующем месяце выровняется.
– В каком еще приложении?
– Давай телефон, я тебе сейчас все покажу.
– Жесть, кто это вообще придумал?
– Начальство наверху, им виднее, как правильно и как лучше. Кого попало туда не назначают. Это для вашего же удобства! – снова влезла чаевница. Кто ее вообще о чем-то спрашивал, но пять копеек свои она,