Вселенные Высоцкого. На серебряных струнах времени. Поэзия, театр, концерт, кино - Юрий Викторович Доманский

А ведь хочется и послушать. И вот с замиранием сердца я иду в гости к однокласснице, у которой есть магнитофон. Был ли я в неё влюблён? Ну конечно! Можно подумать, кто-то в школьные годы не был влюблён в одноклассницу. Но ещё больше я был влюблён в свою кассету. И вот я слышу моего Высоцкого: на первой стороне получасовой отрывок из какого-то концерта, без слов автора, только песни. Зато какие! «Агент 07» и «На дистанции четвёрка первачей», «Песня про слухи» и «Весёлая покойницкая», «Поездка в город» и «Дорожная история», «Проложите» и «Про козла отпущения»… Настоящих названий, как у той же «Весёлой покойницкой», я, конечно, не знаю – они же не поются, а запись моя, как я уже сказал, лишена автометапаратекстов (впрочем, и самого слова «автометапаратекст» я тем более тогда не знал), прочитать же названия песен совсем негде. А на второй стороне – военные песни, но не только: ещё, как мне кажется, близкие к ним «Эхо» и «В темноте»… Такая оказалась серьёзная подборка на вторые полчаса. Почти все грани Высоцкого есть на моей кассете, и всё услышанное за этот час немедленно становится откровением. Да, я тогдашний многого не понимал из того, о чём пелось, но всё равно это мой язык, это мой самый близкий и понятный собеседник. С того момента – и на долгие годы, навсегда. Вскоре появится магнитофон, появятся другие кассеты с записями Высоцкого, но это будет уже после трагического июля 1980 года.

Что ж, думаю, мой пример убеждает, что послушать Высоцкого в 1970-х годах, то есть при его жизни, было можно. И тут неизбежно возникает вопрос: а вот можно ли было почитать? Проще говоря, издавались ли стихи Высоцкого при его жизни в СССР? Самый простой ответ: нет, не издавались, и это почти правда. Почти. Дело в том, что исключения всё же были, а они, как известно, отнюдь не подтверждают правила, а, напротив, опровергают их. Ну какое это, в амбицию, правило, если из него есть исключения? Тогда это не правило, а нечто совсем другое. Вот и в случае с печатью стихов Высоцкого было так – они не издавались, однако отдельные случаи появления их в виде напечатанных букв в СССР всё же были. Например, на конверте вышедшего в 1968 году миньона «Высоцкий В. Песни из кинофильма „Вертикаль“» нашлось место для текстов «Прощания с горами», «Военной песни», «Вершины» и «Песни о друге». Счастливые обладатели этой пластинки ещё в конце 1960-х могли официально читать стихи Высоцкого! Эти и некоторые другие тексты, кстати, тогда публиковались и в СМИ, правда, в не самых массовых: в региональных газетах или даже в заводских или институтских многотиражках. А в середине 1970-х случилась и публикация уже не текста песни, а собственно стихотворения: в альманахе «День поэзии – 1975» напечатали (в усечённом, правда, виде) «Ожидание длилось…».

В общей же сложности, по подсчётам учёных, при жизни Высоцкого в СССР официально вышло более 250 текстов поэта. Конечно, учитывая сказанное выше о том, в каких именно изданиях печатались стихи, сильно впечатляться этим числом не стоит.

Впрочем, у кого-то был доступ к самиздату, где Высоцкого тоже можно было именно почитать, а не послушать. Показательный в этом плане пример – вышедший в конце 1978 года в количестве 12 экземпляров альманах «Метрополь», где оказались представлены неподцензурные тексты целого ряда популярных тогда, а в некоторых случаях и потом, авторов: Василия Аксёнова, Беллы Ахмадулиной, Андрея Вознесенского, Виктора Ерофеева, Юза Алешковского, Андрея Битова, Евгения Попова, Генриха Сапгира, Фазиля Искандера и др. Даже знаменитый американский писатель Джон Апдайк дал «Метрополю» для публикации отрывок из романа The Coup («Переворот») – он был напечатан по-английски параллельно с русским переводом. Высоцкий тоже предоставил альманаху два десятка своих стихотворений; всё это были тексты песен, но на бумаге они становились поэтическими произведениями, ничуть не уступавшими опубликованным в «Метрополе» творениям тех поэтов, стихи которых авторами не пелись. В альманах вошли такие стихи-песни Высоцкого, как, например, «На Большом Каретном», «На нейтральной полосе», «Пародия на плохой детектив», «О сентиментальном боксёре», «О диком вепре», «Про нечисть», «Гололёд», «На смерть Шукшина», «Охота на волков», «Горизонт» и др. (названия я здесь дал так, как они были напечатаны на страницах альманаха). Подборка превосходная, сейчас бы сказали – репрезентативная, но в плане читательского внимания, учитывая тираж альманаха, предназначенная отнюдь не для всех; даже не говорю здесь о тех серьёзных опасностях, которые могли ожидать читателя самиздатовского альманаха со стороны властей.

Что же было делать всем тем, кто хотел Высоцкого не только слушать, но и читать? Думаю, многие делали как я: переписывали его тексты с проигрывателей и магнитофонов в тетрадь. Такие тетрадки тогдашние школьники называли песенниками (видимо, по аналогии с официально издаваемыми книжечками, где печатались тексты самых разных песен, преимущественно народных и песен советских композиторов, и ноты к ним). Прекрасно помню общую тетрадь в красной обложке; я туда переписывал с пластинок самое любимое, а ещё рисовал фломастером иллюстрации; например, как «било солнце в три луча, сквозь дыры крыш просеяно». Уже в начале этого века я отдал свой красный песенник в музей Владимира Высоцкого в Москве; может, тетрадка моя там ещё где-то в архивах и сохранилась.

В целом же я веду к следующему: при жизни Высоцкого его можно было и слушать, и читать. Было бы только желание, а возможность найдётся. Мой пример наглядно это показывает.

Дорогие читатели, смею думать, что не очень утомил вас таким вот моим Высоцким. Но, может быть, он чем-то похож на вашего? Однако как бы там ни было, я буду очень стараться, чтобы на следующих страницах он был не только моим, а общим у нас с вами. И далее начну я с того, как пришла весть о смерти Высоцкого, а вместе с этим и подлинное осознание величия поэта, и тут неизбежным будет рассказ о том, чем стал для культуры, да и вообще для мира 1980 год.