Мои путешествия - Александр Евгеньевич Ферсман
Проходим 40 километров. С высокой дюны вдали начинают маячить знакомые бугры, и вдруг совершенно неожиданно раскрывается перед нами новая картина: у самых ног расстилается красный такыр, ровный, как гладь спокойной воды. Серые шоры обрамляются желтыми песками. В пестром беспорядке разбросаны красочные бугры.
До завода недалеко, всего 7 километров, но мы решаем ехать от красного Кыр-Кызыл-Такыра в объезд лишних 12 километров, но зато мчась со скоростью 40 километров по ровной поверхности сначала Кызыл-Такыра (237 километров), потом такыра Дингли, мягко утопая в последних пуховых шорах.
Вот вдали труба завода. Подъем по коренным породам, и мы под восторженные крики работников завода подлетаем к заводскому поселку. Нашу радость омрачает только мысль о второй машине, застрявшей где-то в песках из-за новой поломки шестеренки. Мы посылаем ей привет и воду на двух могучих заводских верблюдах.
Первая половина нашей задачи решена — автомобиль проник в самый центр Кара-Кумов, и мы уже мечтаем об организации регулярной автомобильной связи между Ашхабадом и заводом (255 километров).
На следующий день к вечеру к нам верхом подъехали гидрологи. Они рассказали, что обогнали караван своих верблюдов, что не рассчитали и остались в жаркий день без воды.
НА СЕРНОМ ЗАВОДЕ
Мы провели на заводе три дня. Как не похожа была окружающая нас обстановка на ту, в которой мы ранее проводили наши дни и ночи при первом объезде бугров! Сейчас в нашем распоряжении был великолепный домик из фанеры, с хорошими койками, столами и скамейками. Умывались мы прекрасной водой из Кызыл-Такыра. Всегда у нас была холодная вода для питья, прекрасный чай и обед из трех блюд. Молодой туркмен Сарыгуль (желтый цветок) помогал нам в наших работах. Баня, кооператив, амбулатория, метеорологическая станция — все было к нашим услугам.
Опытный завод и заводской поселок построены на юго-восточном склоне бугра Зеагли, одного из крупнейших серных бугров района. С его вершины рисуется замечательная картина: несколько десятков бугров, подобно вулканам, возвышающимся среди бесконечного моря песка.
Сера залегает на поверхности в песке и песчанике этих бугров, то распределяясь более или менее равномерно в них, то образуя редкой чистоты яркожелтые сверкающие скопления. Запасы ее очень велики. Но мы не знаем, насколько велика глубина ее залегания. Вырытый при нас шурф обнаружил ее в 25 метрах ниже верхней главной залежи. Сера добывается очень легко, на тачках она подвозится на крышу завода, где засыпается в большие вертикальные котлы-автоклавы. Из них и получается наша сера исключительной чистоты — 99,9 процента, без вредных примесей селена или мышьяка.
С гордостью осматривали мы наше детище и убеждались в правильности тех предположений, которые были выдвинуты второй Каракумской экспедицией Щербакова.
Действительно, наш завод в пустыне имеет много данных для своего существования. Количество топлива — саксаула — вокруг огромное. За весьма дешевую плату завод вполне обеспечен этим великолепным «зеленым» углем Средней Азии. Целая система такыров и шоров в несколько квадратных километров площадью окружает Зеагли. Таковы Дингли, Бекури и Кыр-Кызыл-Такыр, которые полностью обеспечат две тысячи ведер ежедневной потребности, необходимой нашему заводу после его полного оборудования. Очень ценны и строительные материалы района. Такырные красные глины дают великолепный материал для обжига кирпичей. Более глубокие горизонты коренных пород состоят из известняков, дающих хорошую известь, а самый белый песчаник серной залежи великолепно обтачивается и служит для построек. Нет только строительного леса, но толстые стволы саксаула и сезена вполне могут заменить крышу построек.
Развитие серного дела не является, однако, только промышленным предприятием. Создается серьезнейший культурный центр в самом сердце самих центральных Кара-Кумов, и уже сейчас мы видим, какую крупную историческую роль он призван выполнять: прекрасный кооператив обеспечивает не только рабочих завода, но и туркмен, временно приезжающих на заработки или занятых перевозкой серы. На пригорке и на такыре расположена великолепная метеорологическая станция Академии наук, ведущая наблюдения над влажностью, температурой, испаряемостью и ветрами. Она ведет наблюдения не только на поверхности, но и под почвой, измеряя температуру нагревания земли и выясняя процессы, происходящие в верхних частях земной коры. Организуется фельдшерский пункт, намечено устройство школы.
Установка первой радиостанции в центре Кара-Кумов.
Наконец при нас было положено начало организации радиостанции. 11 апреля пришел караван с нашей радиостанцией, и быстро в юрте, впредь до постройки специального здания, стали налаживать станцию. В несколько минут поставили двенадцатиметровые антенны, натянули провода, закрутили мотор, и наш спутник Табульский, как жрец, начал священнодействовать, выстукивая Ашхабад и Москву. 12-го числа радиосвязь была налажена, и полетели телеграммы с завода и на завод. Установлена была телефонная связь с Ашхабадом. Начались испытания наиболее выгодной длины волн, усиление передачи, напряжения тока. В дни песчаных бурь наэлектризованные частицы песка, ударяясь о проволоки, вызывали повышенное напряжение. Зона молчания как будто бы не имела обычного места, и волна, длиной в 47 метров, великолепно достигала Ашхабада, всего за 230 километров по прямой линии через пески…
Три дня мы провели на заводе, достаточно полно изучили месторождение, собирая образцы, вымеряли колодцы, закладывали новые шурфы, в шурфах колодцев осмотрели колчеданы и гипсы. В самой серной залежи мы проследили тонкие намазки битумов, и постепенно вырисовывалась перед нами картина образования наших серных залежей.
Залежи серы рождались в отдельных озерах, солончаках, лиманах отступавших морей сармата, среди нанесенных и развеваемых песков морского берега и мощных разливов Аму-Дарьи. В больших солончаках и соляных озерах накапливались соли хлористые и сернокислые. Более влажные периоды сменялись более сухими, климат пустыни сменялся периодом дождей. Озера то возникали, то пропадали, заносились илом и песком. В одних отлагались гипсы в виде стрельчатых кристаллов, в других на дне образовывалась черная грязь, подобно целебной грязи Сакского озера в Крыму или озера Молла-Кара в Туркмении, в третьих осаждались соли. По берегам накапливались остатки камыша, превращаясь в сапропели, подобные резиновым выбросам озера Балхаша. Местами сернокислые соли восстанавливались, образуя сероводород, и улетучивались в воздух, местами шло их окисление. Частицы серы покрывали берега озер, подобно той сере, которая еще