Мои путешествия - Александр Евгеньевич Ферсман

Много лет подряд занимала нас наша горушка под Симферополем.　

Но годы шли. Шестилетние ребята росли, готовились в школу, делались самостоятельными. Мы уже смотрели дальше нашей горушки, и за большим полем табака однажды нам довелось обнаружить второе замечательное месторождение. На дне маленького оврага мы увидели своеобразные круглые камни. Их вымыли дожди из глинистых сланцев.　

Эти камни странной, причудливой формы были покрыты маленькими пупырышками. Иногда в них попадались остатки ракушек. Этим открытием мы очень гордились много лет. Не скрою, что и до сих пор это действительно замечательное место осталось не изученным. И наши круглые минералы, напоминавшие дикий каштан, и сейчас остаются для меня загадочными. А тогда, в детстве, эти загадки заполняли все наши помыслы, всю нашу жизнь[2].

И здесь рисовались нам какие-то подземные сокровища. Мы искали лампу Аладдина, которая поможет нам найти вход к этим богатствам.　

Мое увлечение минералами росло с каждым годом.　

В возрасте десяти-двенадцати лет я бродил целыми днями по окрестностям в поисках неизведанных сокровищ.　

С высокого балкона нашей дачи в саду можно было видеть длинную белую полоску южнобережного шоссе.　

По ночам с него доносился скрип тяжелых татарских арб, запряженных буйволами, а по утрам, ровно в девять часов, проходил мальпост, то есть карета, запряженная четверкой лошадей, привозившая почту на южный берег Крыма. И каждое утро выходили мы на шоссе подбирать сбрасываемую нам с мальпоста почту.　

Шоссе сделалось для нас новым минералогическим раем. Его ежегодно ремонтировали. Длинные штабеля камня свозились сюда из маленьких каменоломен, и рабочие большими молотками разбивали глыбы камня на щебень. Мы с увлечением наблюдали за их работой. Чего только здесь не было: пестрые известняки и мраморы, вулканические темные породы, красивые яшмы с прожилками агатов. Мы бережно собирали осколки этих камней, приносили домой и жадно вслушивались в противоречивые мнения старших, которые по-разному именовали наши драгоценности.　

Вскоре нам захотелось увидеть, откуда привозили этот камень. Потянуло в ту далекую каменоломню, откуда добывали его и для шоссе и для мостовых Симферополя.　

Это были Курцы — старое поселение украинцев, высланных сюда Екатериной за «непослушание».　

Каменоломни находились в 6–7 километрах от Симферополя. Там среди степей возвышалась гора, которая казалась почти наполовину срезанной в результате добычи камней. Это было богатое месторождение минералов, исключительное по своему научному интересу.　

Каменоломни мы посещали часто. И каждый раз оттуда возвращались с рюкзаками, наполненными различными камнями. Значительно позже, уже в гимназические годы, я посещал эти замечательные каменоломни, которые дали так много прекрасных минералов музеям Советского Союза.　

В частности, в трещинах твердого вулканического камня мы обнаружили листы природного каменного картона. Вымываемые поверхностными водами, нежными волокнами протягивались нити этого необыкновенного крымского минерала. Мы собирали его в большом количестве и грузили на маленькую телегу, запряженную парой лошадей. К удивлению рабочих, помогавших нам в погрузке, мы тщательно завертывали в бумагу наиболее ценные куски, а дома на большом столе устраивали выставку. Даже старшие дивились этому камню и не могли придумать ему названия[3].　

Тогда это был для нас просто каменный картон. И мы были им так же заинтересованы, как тонкими, ломкими иголочками люблинита, яркозелеными кристаллами эпидота, красивыми розовыми сростками уэлльсита, зелеными корками пренита.　

Сколько новых названий, новых минералов, новых диковинок дали нам Курцы!　

Мы работали там по определенному плану — каждый кусочек скалы обследовали, как любимый участок сада. Глаз привыкал к взаимоотношениям цветов, редчайшим мелочам строения, к самым тонким извилинам, мельчайшим кристаликам. Мы даже пытались зарисовать эти природные богатства. На наших рисунках они выходили грандиозными. Кристаллы вырастали в дивные кристаллические щетки, и все делалось невероятно большим, прекрасным, ярким. Воображение наше усиливало все то, что давала сама природа.　

Но дальше и дальше уходили мы в горы Крыма.　

Маленькие детские прогулки превращались в экскурсии. И одну из таких экскурсий мы совершили к берегам реки Алмы, где у деревни Саблы, как нам говорили, выходили на поверхность земли настоящие древние вулканы.　

Это было далеко. Мы долго и тщательно готовились к поездке. И вот вновь перед нами открылся своеобразный мир камня то в виде зеленоватых прослоек странного минерала, который мылился и носил название кил или кеффекелит (старое название), — от старинного имени города Феодосии; то в виде кристаликов цеолита в пустотах древних лав, а вокруг в желтых песчанистых породах попадались громадные и самые разнообразные ракушки. Это были остатки древних морей, населенных когда-то чудовищами, теперь уже не существующими. Дома мы с волнением перелистывали страницы старых книг по геологии и истории Земли, сравнивая наши ракушки с моллюсками.　

Кил — замечательный минерал: это глина, которая образует целые прослойки в меловых известняках, но представляет собой переработанные полевошпатовые породы или туфы. Им широко пользуются для мытья, особенно в морской воде, на нашем юге, а также в Малой Азии, Иране, Испании, Мексике.　

Однажды отец повел нас на длинную прогулку, к остаткам генуэзских крепостей, на самую вершину горы.　

Долог и томителен был подъем через прекрасные дубовые леса, и уже заходило солнце, когда мы добрались до самой вершины. На юге синел Чатыр-Даг, Палат-гора Крымской Яйлы. Там, говорили нам, громадные пещеры врезываются в толщу древних известняков.　

^{Каменоломня в деревне Саблы.}

На севере — меловая гряда отрезывала нас от плодородной равнины северного Крыма. А на западе далеко-далеко блестела яркая полоска, освещенная лучами заходящего солнца.　

— Ребята, вы знаете, что это такое? — сказал нам отец. — Это «Pontus euxinus», то есть гостеприимное море древних греков, по-русски Черное море. По берегам его много спокойных бухт с красивыми разноцветными камешками.　

В задумчивости возвращался я домой. Да, это было Черное море, а около него должны быть камни…　

И целый длинный период юношеских скитаний связал меня с камнями берегов Черного моря возле Одессы, Севастополя с его белыми скалами Георгиевского монастыря, с замечательными минералами Коктебеля — с «коктебельскими камешками», Феодосии, Керчи…　

Берег моря около Одессы интересен не столько теми минералами, которые изредка встречаются в известняках самого побережья, сколько очень своеобразными месторождениями заморских камней возле порта и Ланжерона. Заграничные суда,