Зависимость от чудовища - Стейси Кроу
Я отогнала эту мысль. Не может быть. Не он.
К вечеру Стеф помогла мне собраться. Я надела джинсы, свитер, кеды — ничего особенного. Не хотелось выглядеть так, будто я наряжаюсь на свидание. Это не свидание. Это конец игры.
— Я с тобой, — сказала Стеф, когда я взялась за ручку двери. — Выйду следом, буду рядом.
Я кивнула. Поцеловала её в щеку.
— Спасибо.
— Иди уже, — она улыбнулась, но улыбка была напряжённой. — И будь осторожна.
Я вышла на улицу.
Вечер опустился на Принстон тяжёлыми сумерками. Фонари ещё не зажглись, и двор утопал в сером полумраке. Деревья качались на ветру, сбрасывая последние листья. Я огляделась.
Никого. Только редкие прохожие вдалеке, только машины, припаркованные вдоль тротуара. Я сделала несколько шагов от подъезда, вглядываясь в темноту.
Где он? Где его чёрная машина? Где...
Я не успела додумать.
Что-то тяжёлое накинулось на меня сзади, накрыло голову, заслонило свет. Мешок. Грубая ткань вдавилась в лицо, перекрывая дыхание. Я дёрнулась, попыталась закричать, но руки — чужие, сильные, незнакомые — скрутили меня, прижали локти к бокам, лишив возможности двигаться.
— Не дёргайся, — хриплый голос, которого я не знала.
Меня подхватили, оторвали от земли. Я билась, пыталась вырваться, но их было двое — я чувствовала руки с обеих сторон. Они тащили меня куда-то, волокли, не обращая внимания на мои беспорядочные удары.
Щёлкнул замок. Багажник.
Меня бросили внутрь, как куклу. Я ударилась головой о что-то твёрдое, перед глазами вспыхнули искры. Крышка захлопнулась — гулко, бесповоротно.
Темнота. Теснота. Запах бензина и пыли.
Я пыталась кричать, но рот был забит тканью мешка. Пыталась стучать, но ноги и руки были скручены, пространства не хватало даже пошевелиться.
Двигатель завёлся. Машина тронулась с места.
Я лежала в багажнике, в полной темноте, и не понимала, что происходит. Где он? Где мой монстр?
Это не он. Это не мог быть он. Он бы не стал... он бы не стал так.
Но тогда кто? Кто увозит меня в неизвестность?
Машина набирала скорость. Я чувствовала, как колёса ударяются о неровности дороги, как багажник трясётся, как стучит моё собственное сердце — слишком громко, слишком быстро.
Я закрыла глаза. В темноте, под тканью мешка, всё равно не было разницы.
Стеф, прости. Я так и не сказала, что люблю её. Что она — единственное светлое пятно в моей жизни. Что без неё я бы не выжила.
Дешон, держись. Я приду за тобой. Обещаю.
А ты... монстр. Если это не ты — помоги. Пожалуйста. Ты единственный, кто может.
Глава 43
Я отрубилась.
Сознание уходило медленно, с какими-то липкими, рваными обрывками: тряска багажника, запах бензина, чьи-то грубые руки, которые тащили меня, как куклу. А потом провал. Чёрная, глубокая яма, в которой не было ни мыслей, ни снов, ни боли. Только пустота.
В себя я приходила долго. Сознание возвращалось кусками, сначала звуки: где-то капала вода, гудела старая проводка, сквозь тонкие стены доносились приглушённые голоса. Потом запахи: сырость, плесень, дешёвый табак, и ещё что-то приторно-сладкое, от чего тошнило. Потом ощущения: холод, твёрдая поверхность под спиной, что-то грубое, стягивающее запястья и лодыжки.
Я открыла глаза.
Потолок. Низкий, грязный, с тёмными разводами на побелке. Люстра, дешёвая, с одной лампочкой, прикрытой мутным плафоном. Стены когда-то были бежевыми, но теперь покрылись пятнами и трещинами. Мебель убогая: тумбочка, продавленный стул, кровать, на которой я лежала, с грязным покрывалом. На окне плотные, тяжёлые шторы, сквозь которые не пробивался даже намёк на свет.
Дешёвый мотель. Или притон. Место, где никто не услышит криков. Где никто не придёт на помощь.
Я попыталась пошевелиться и поняла, что связана. Запястья стянуты грубой верёвкой, лодыжки тоже. Верёвка впивалась в кожу, мешала кровотоку. Я дёрнулась сильнее, бесполезно.
И тут я заметила, что на мне.
Белое платье.
Короткое, хлопковое, с кружевными вставками на груди и рукавах. Оно было новым, я чувствовала запах магазинной ткани. И совершенно чужим. Кто-то переодел меня, пока я была без сознания. Кто-то снял с меня мою одежду, мои джинсы, мой свитер, мои кеды и натянул это.
Господи. Что за больные игры? Кому это нужно? Зачем?
Внутри поднялась тошнота. Я сглотнула, заставляя себя дышать. Не паниковать. Не сейчас. Надо понять, что происходит, найти выход.
Я оглядела комнату. Одна дверь закрытая. Одно окно зашторенное. Никакой другой мебели, никаких предметов, которые можно было бы использовать. Даже обуви моей не было. Я была в этом платье, босиком, связанная, в чужом, вонючем номере.
Дверь открылась.
Я дёрнулась, вжимаясь спиной в пружинистый матрас. На пороге стоял мужчина. Здоровенный, с широкими плечами и толстой шеей. Лицо грубое, с расплющенным носом и маленькими, глубоко посаженными глазами. Одет в чёрную футболку, на которой проступали пятна пота, и грязные джинсы. Охранник. Громила. Шестёрка.
Он посмотрел на меня равнодушно, как на мебель, и кинул на кровать пластиковую бутылку с водой. Она отскочила от покрывала и стукнулась о моё бедро.
— Пей, — сказал он хрипло. — Хозяин скоро придёт.
— Какого хрена здесь происходит? — Заорала я. Голос сорвался, прозвучал тонко, жалко. — Что я тут делаю? Кто ты такой?
Он не ответил. Даже не посмотрел. Просто хмыкнул, развернулся и вышел.
— Придурок, — прошептала я, дёргая связанные руки. — Как я буду пить, если я связана?
Но он уже не слышал.
Я осталась одна.
Время тянулось медленно. Я лежала, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку за стеной. Где-то рядом гудело шоссе, значит, мы не в центре города. Где-то лаяла собака, кто-то кричал, хлопала дверь.
Я снова дёрнула верёвки. Запястья горели, кожа была стёрта, но узлы не поддавались. Я попыталась рассмотреть комнату повнимательнее. Может, есть что-то