Зависимость от чудовища - Стейси Кроу

«Как спалось, Светлячок?»

«Я думаю о тебе».

«Ты сегодня красивая. Как всегда».

«Не грусти. Я рядом».

Иногда я не отвечала. Иногда — срывалась и писала что-нибудь злое, колкое, чтобы сделать больно. А иногда... иногда я просто смотрела на экран и чувствовала, как внутри разливается странное тепло.

Я ненавидела себя за это.

Как можно скучать по сообщениям от человека, который преследует тебя? Который ворвался в твою жизнь, перевернул её, заставил... заставил чувствовать то, что я не должна была чувствовать?

Но я скучала. Когда телефон молчал дольше обычного, я ловила себя на том, что проверяю, не разрядился ли он. Что жду. Что надеюсь увидеть знакомый номер.

Я схожу с ума.

Однажды, уже засыпая, я вдруг поймала себя на странной мысли. А что, если они — один и тот же человек? Кастил и монстр.

Я села на кровати, обхватив колени руками, и начала сопоставлять. Рост — оба огромные. Телосложение — мощное, атлетичное. Голос... нет, голоса разные. У Кастила — ровный, спокойный, без той бархатной хрипотцы, которая была у монстра. Но голос можно изменить. Можно говорить иначе, если хочешь, чтобы тебя не узнали.

Я зажмурилась.

Нет. Нет, это бред. Кастил Блэк — футболист, капитан команды, сын богатого бизнесмена. Ему не зачем на меня охотиться. У него всё есть. А монстр... монстр сказал, что хочет быть со мной. Что я — его болезнь.

Это не может быть один человек. Не может.

Но почему тогда Кастил начал писать мне именно после того, как монстр перестал появляться лично? Почему он так настойчиво зовёт на встречи? Почему смотрит на меня так, будто знает что-то, чего не знаю я?

Я отогнала эти мысли. Слишком страшно было в них погружаться. Если это правда... если Кастил и есть монстр... что тогда? Тогда тот, кого все считают идеальным парнем, на самом деле чудовище, которое преследует меня по ночам. Которое избило Брэда. Которое заставило меня целовать окровавленную биту. Которое...

Которое помогло моему брату. Которое сидело со мной на холодном бордюре, пока я рыдала. Которое гладило меня по голове и говорило, что всё будет хорошо.

Я запуталась. Окончательно, бесповоротно.

В пятницу вечером я сидела за учебниками, пытаясь структурировать материалы для курсовой. На столе лежали книги по готической архитектуре, исписанные листы, ноутбук с открытой статьёй. За окном темнело, в квартире было тихо — Стеф снова у Хвана.

Я почти вошла в ритм, почти забылась, когда телефон завибрировал.

Внутри всё ёкнуло. Я схватила телефон, ожидая увидеть знакомый неизвестный номер. Но на экране высветилось другое имя.

Мама.

Сердце пропустило удар. Боже, неужели снова что-то случилось? С Дешоном? Я нажала ответить, даже не успев вытереть вспотевшие ладони.

— Привет, Сия, — голос Джуди звучала устало, как всегда в последнее время. — Ты как?

— В норме, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что случилось?

Пауза. Та самая, которая всегда предвещает что-то нехорошее.

— Дешону назначили новые препараты, — сказала она наконец. — Дорогие. У тебя случайно нет денег мне занять?

Я моргнула. Переварила.

— Но ведь страховка всё покрывает, — медленно произнесла я. — Мне говорили, что после того, как... после той организации, что помогла, все расходы оплачены. До полного выздоровления.

Джуди вздохнула. Тяжело, с каким-то надрывом.

— Да, знаю. Но как оказалось, не всё. Некоторые препараты не входят в программу. Врачи сказали, что без них восстановление пойдёт медленнее. А я не могу... понимаешь, я не могу рисковать его здоровьем.

Я молчала. Сжимала телефон так, что пальцы побелели.

— Если можешь, переведи мне, пожалуйста, — продолжила она, и в голосе появились те самые нотки, которые я помнила с детства. Нотки, которые означали: «Ты обязана, ты же моя дочь, ты же не бросишь». — Это правда важно, Сия. Тебе же не плевать на брата, правда?

Тебе же не плевать.

Эти слова ударили больнее, чем пощёчина.

Я закрыла глаза. Вспомнила Дешона в больничной палате, его разбитое лицо, его слабую улыбку. Вспомнила, как он сказал: «Я скучаю». Вспомнила, как он просил меня не вмешиваться, не искать обидчиков, не влезать в это дело.

Я не понимала тогда. Не понимаю и сейчас.

— Сколько? — спросила я глухо.

Джуди назвала сумму. Не маленькую. Не ту, которую можно вытащить из кармана. Ту, которая заставит меня выбирать: еда на месяц или лечение брата.

Но выбора нет. Конечно, нет.

— Я переведу, — сказала я. — Завтра.

— Спасибо, доченька, — голос Джуди потеплел. — Ты не представляешь, как это важно. Дешон поправится, вот увидишь. Я за ним слежу. Всё будет хорошо.

— Да, — ответила я. — Всё будет хорошо.

Я положила трубку.

Сидела, глядя в одну точку. На столе лежали книги по готике. За окном темнело. В квартире было тихо. Так тихо, что я слышала, как в груди колотится сердце.

Потом я открыла банковское приложение. Посмотрела на остаток на счету. Стипендии нет, на жизнь у меня оставалось то, что я скопила за лето.

Сумма, которую просила Джуди, съедала больше половины.

Я перевела. Не думая. Не позволяя себе думать.

Потом закрыла приложение, отложила телефон и уставилась в книгу. Строчки плыли перед глазами. Шпили, арки, витражи — всё смешалось в одно серое пятно.

Почему Дешон был против наказания обидчиков? Почему он так испугался, когда я сказала, что они ответят? Что он скрывает? Что происходит в той больнице, где он лежит?

И почему... почему единственный человек, которому я могу задать эти вопросы, это монстр в маске?