Зависимость от чудовища - Стейси Кроу
Одним ударом в челюсть. Он рухнул на пол, как подкошенный.
— Это за маму, — процедил я, нависая сверху.
Он попытался подняться, но я ударил снова. И снова. Кровь брызнула на белоснежный мраморный пол. Он застонал, пытаясь прикрыться, но я не давал. Всё, что копилось десять лет, выплёскивалось сейчас.
— Это за каждую девочку, которую ты продал! — Ещё удар. — За каждую слезу! За каждый грёбаный контейнер с людьми!
Билли захрипел, пытаясь отползти. Я наступил ему на грудь, прижимая к полу.
— Мистер Блэк! — Крикнул кто-то из федералов. — Оставьте его! Он своё получит!
Я поднял голову. Вокруг кипела работа — отца уже выводили, зачитывали права, щёлкали наручники. Билли корчился под моей ногой.
Я наклонился к его уху.
— В тюрьме, Билли, — прошептал я, — сидят мои люди. Я позабочусь, чтобы ночами ты встречал каждого из них лично. До конца твоих дней.
Он смотрел на меня с ужасом.
— Кастил... — прохрипел он разбитыми губами. — Пощади...
— Пощадить? — Я выпрямился. — Тех, кого вы с отцом продали, никто не щадил.
Я отошел. Двое федералов подхватили Билли, защёлкнули наручники, потащили к выходу. Он волочил ноги, оставляя на мраморе кровавый след.
В ресторане повисла тишина.
Я стоял посреди этого великолепия, разбитый стол, перевёрнутые стулья, лужи крови, и смотрел, как уводят тех, кто разрушил мою жизнь.
Старший агент, седой мужчина с усталыми, но цепкими глазами подошёл ко мне.
— Мистер Блэк, — сказал он, протягивая руку. — Ваши материалы... Я работаю в федеральных органах тридцать лет, но такое видел впервые. Это чистая, безупречная работа. Они не выйдут. Никогда.
Я пожал его руку.
— Спасибо.
— Это вам спасибо. Сколько людей вы спасли сегодня... Сколько ещё спасёте, когда закроются все их точки... Я даже думать не хочу, что было бы, если бы не вы.
Он ушёл.
Я остался один.
Подошёл к окну. Город лежал внизу — серый, огромный, равнодушный. Где-то там, в своих подвалах, ждали освобождения те, кого везли в контейнерах. Где-то там плакали матери, не знавшие, что с их детьми. А где-то там она.
Моя Сия.
Я достал телефон. Набрал короткое сообщение Хвану: «Готово. Забирай всё».
Ответ пришёл мгновенно: «Поздравляю, босс. Ты чист. Легальный бизнес твоего отца теперь твой. Заводы, отели, рестораны. Всё, что нажито непосильным трудом. А нелегальное... федералы сейчас разносят последние точки. К утру будет пусто».
Я убрал телефон.
Посмотрел на свои руки. На них была кровь Билли. Я вытер её о салфетку, бросил на пол.
Из ресторана я вышел через чёрный ход. Никто не остановил. Никто не спросил.
На улице моросил дождь. Холодный, противный. Я поднял воротник пиджака и пошёл к машине.
Сегодня я похоронил своего отца. Сегодня я уничтожил чудовище по имени Билли Скарвард. Сегодня я отомстил за маму.
Глава 40
Всю неделю я пыталась жить.
Это звучит странно — пытаться делать то, что раньше получалось само собой. Но после той ночи, после всего, что случилось, даже обычное существование превратилось в усилие. Я вставала по утрам, пила кофе, шла на пары, возвращалась, делала домашние задания. Как робот. Как заводная кукла, которая выполняет программу, потому что иначе просто развалится.
В универе меня ждала Приянка.
Она не отступала. Казалось, её восстановление в университете придало ей новые силы. Она больше не нападала открыто — теперь работала тоньше, изощрённее. Язвительные фразы, брошенные в коридоре, когда рядом много людей. Деланное сочувствие на лекциях. Взгляды, полные превосходства, которые она бросала на меня, проходя мимо.
— О, Сия, а я слышала, тебя из общаги выселили, — сказала она однажды, громко, чтобы все слышали. — Как же ты теперь? На вокзале ночуешь?
Я промолчала. Прошла мимо, не замедляя шага.
Это её бесило больше всего. Моё молчание. Моё умение делать вид, что её слова — просто шум за окном. Но внутри всё кипело. Просто я научилась не показывать.
К середине недели мистер Прокопски объявил тему курсовой. Готическая архитектура в контексте культурного обмена между Востоком и Западом. Я обрадовалась — тема интересная, можно будет погрузиться в неё с головой, забыть обо всём остальном. Я записалась на консультацию, взяла в библиотеке стопку книг и каждое утро, перед парами, просиживала над ними час.
Работа помогала. Когда читаешь про шпили соборов и стрельчатые арки, в голове нет места ни для маски черепа, ни для Кастила Блэка, ни для Стеф, которая всё чаще пропадала в своей новой жизни.
Стеф почти не появлялась в квартире.
Она забегала переодеться, схватить книги, иногда оставляла записку: «Не жди, я у Хвана». Мы почти не разговаривали. Я не обижалась — правда. Видеть её счастливой, слышать её смех, когда она говорила с ним по телефону, было... хорошо. За неё я была спокойна. Она заслужила это счастье. После Брэда, после всей той истории, она нашла того, кто смотрит на неё так, как она заслуживает.
Но иногда, поздно вечером, сидя одна в пустой квартире, я ловила себя на мысли, что скучаю по ней. По нашим ночным разговорам в общаге, по глупым сериалам и чипсам. По Стеф, которая могла просто сидеть рядом и молчать, но от этого становилось теплее.
Кастил Блэк писал мне.
С основного телефона, того самого, который он дал мне в тот вечер в библиотеке. Короткие сообщения: «Как дела?», «Не хочешь прогуляться?», «Я скучаю». Я отвечала односложно, вежливо отказывалась. Не потому что он мне не нравился. А потому что я не знала, что чувствую. И не хотела разбираться в этом, пока внутри всё перепутано.
Но были и другие сообщения.
Те, что приходили с липового номера. От него. От монстра в маске.
Он писал каждый божий день.