Дарю счастье на 100 миллионов - Милана Усманова

Я задержалась в ларьке до вечера. Помогла Лизе убираться, помыла оборудование, посчитала выручку.

– Любовь Семёновна, – Лиза замялась, – а можно спросить?

– Спрашивай.

– У вас всё в порядке? Вы сегодня какая-то другая.

Другая. Ещё бы. Я умерла и воскресла. Сложно после такого остаться прежней.

– Просто поняла кое-что важное, – сказала я. – Про то, что действительно имеет значение.

– И что имеет значение?

Я посмотрела на неё такую молодую, открытую, верящую в людей. Мечтательница. Такой и я была когда-то.

– Вот это, – я обвела рукой ларёк. – Вот эти люди. Вот эта работа. То, что можно потрогать руками и попробовать на вкус. Всё остальное – шелуха.

Лиза смотрела на меня с непониманием.

– Иди домой, – сказала я. – Жду тебя утром пораньше, обсудим наши с тобой дела.

– Спасибо! – просияла она. – До завтра!

Дверь за ней закрылась и я осталась одна.

За окном синие, холодные, бесконечные февральские сумерки стремительно окутали мир. Я собралась, оделась, закрыла всё и поехала домой. Села на такси.

В квартиру пришла первой, через полчаса заявился довольный, возбуждённый, пахнущий чужими женскими духами Кирилл. Я задумчиво-отстранённо посмотрела на него и план в голове, наконец-то, окончательно сложился.

Свадьбе быть.

Вот только невестой буду не я.

Глава 7

Глава 7. Первый шаг

Номер Светы я помнила наизусть. Десять цифр моей убийцы засели в голове намертво, как рецепт бабушкиных блинов.

Я сидела на кухне, смотрела на свой сотовый и репетировала в голове каждое слово. Нельзя ошибиться. Нельзя выдать себя. Для неё я всё та же наивная Любка из Тамбова, которая с радостью поможет старой подруге. Лохушка.

Палец завис над экраном. Сердце колотилось, но не от волнения, от отвращения. Эта женщина будет гладить меня по волосам и шептать: «Не мучайся. Мы же не звери, всё сделаем быстро. Ты просто уснёшь». Эта женщина будет смотреть, как мой муж хладнокровно вводит яд в капельницу и ни словом, ни жестом не попытается его остановить.

Но сейчас она об этом ещё не знает. Сейчас она просто несчастная девчонка, которую бросил парень. Я, резко выдохнув, нажала “позвонить”.

Гудок. Второй, третий. Уже думала, что не ответит, как вдруг:

– Алло? – голос хриплый, будто спросонья, настороженный.

– Светка? Носкова? Это Люба! Василькова!

Пауза. Долгая, удивлённая.

– Любка?! – она аж взвизгнула. – Господи, Любка, это правда ты?!

– Я, я! – рассмеялась я, и смех вышел на удивление вполне натуральным, непринуждённым. – Слушай, мне тут Танька Морозова написала, говорит, ты тоже в Питере? Как так? Почему не позвонила?

– Танька? – Света явно растерялась. – Откуда она узнала? Неужели моя мать её матери рассказала? Вот же ж сплетницы… Господи, Люба, это так странно! Я тут буквально два дня как!

– И как устроилась? Как тебе город?

– Если честно, даже не знаю, за что хвататься, всё такое чужое, – её голос дрогнул. – Любка, я в такой заднице, ты не представляешь…

И она заплакала. Прямо в трубку, громко, некрасиво, с всхлипами и причитаниями. Я слушала и думала, что это будет куда проще, чем я себе представляла.

– Света, Светочка, тише, – я понизила голос до успокаивающего шёпота. – Что случилось? Рассказывай.

И она рассказала. Про жизнь в Москве, про парня, который всем её обеспечивал, про полгода отношений, обещаний, планов, а потом он вдруг переменил к ней своё отношение, и велел ей убираться из его квартиры. Она нигде толком не работала, и в итоге Света осталась ни с чем.

Интересно, отчего он так вдруг озлобился на неё? Может, видел её с кем-то другим? Я даже и не удивлюсь…Но “подруга”, конечно, об истиной причине умолчала, а я не стала спрашивать.

– Вернулась в Тамбов, а там… ну, ты сама знаешь. Решила попробовать в Питере. Сняла койку в хостеле на окраине, денег хватит на пару недель. А дальше и не знаю, если не найду работу, придётся вернуться к маме, – она шмыгнула носом. – Любка, я так рада тебя слышать. Ты не представляешь, как рада.

«Представляю, – подумала я. – Ещё как представляю».

– Слушай, – вместо этого сказала вслух, – приезжай сегодня вечером. Посидим, поговорим нормально. Заодно с женихом познакомлю.

– С женихом? – в голосе собеседницы мелькнуло любопытство. – Ты замуж выходишь?

– Через месяц. Приезжай, всё расскажу.

– Любка… – она снова всхлипнула, но уже иначе, с надеждой. – Спасибо. Правда, спасибо за понимание!

«Всегда пожалуйста, – подумала я, диктуя ей адрес. – Моё понимание обойдётся тебе очень дорого».

Кирилл вернулся около семи. Я как раз заканчивала готовить пасту с томатным соусом. Просто, вкусно, по-домашнему. Накрыла стол на троих, поставила свечи (чтобы добавить романтики), открыла вино.

– Это что за праздник? – он скинул пальто, принюхался. – Вкусно пахнет.

– Подруга детства в гости придёт, – я вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. – Света, она только что приехала в Питер, ей сейчас плохо. Будь с ней мил, ладно?

– Подруга? – он поморщился. – Люб, я устал, как собака. Может, в другой раз?

– Она уже едет. И ей, правда, плохо, парень бросил, денег нет, живёт в хостеле. Не бросать же её одну в беде.

Кирилл вздохнул, но спорить не стал. Пошёл в душ, а я вернулась на кухню.

Стояла у плиты, помешивала соус и думала о том, какой странный поворот сделала моя жизнь. Я собираюсь скормить своего жениха женщине, которая меня убьёт. Или убила бы в той, другой жизни. Тогда она пришла сама и я по доброте душевной пустила её в свой дом, в свой бизнес, в свою жизнь.

Света приехала в восемь. Я открыла дверь и на секунду опешила: передо мной стояла шикарная молодая женщина в тёмном платье, белом пальто, на каблуках с аккуратным макияжем, с красиво уложенными волосами.

Только глаза выдавали её душевное состояние – красные, припухшие, с тенью отчаяния в глубине.

– Любка! – она бросилась мне на шею, обдав волной сладких духов. – Господи, сколько лет!

Я обняла её в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения. Эти руки будут гладить моего мужа. Эти губы будут шептать ему на ухо слова предательства. Этими глазами она будет смотреть, как я умираю.

–