Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Бродяга молчит, но очень жалобно смотрит, как котик из мультика. И вот даже хочется назвать его предателем и поругаться, но передумываю. Ругаться буду на другого субъекта — того самого, который еще вчера вечером не мог с боку на бок перевернуться, не поморщившись. А среди ночи меня уже на руках таскал.

Хотя… Возможно, мне стоит просто радоваться: если его эфирные каналы восстанавливаются, то и регенерация должна идти быстрее.

Я спускаюсь на первый этаж, ориентируясь на запах кофе и свежего хлеба. В кухне тепло, окна запотели, на плите булькает каша, а Марта вымешивает тесто. Кайан, одетый в белую рубашку, которая скрывает все перевязки, сидит за столом с чашкой, полной его любимого черного кофе.

Сейчас замечаю, что серебра в его волосах стало больше. И это так сильно контрастирует с его молодыми чертами лица, что я даже замираю на несколько секунд, пытаясь понять, не кажется ли мне.

Выглядит он гораздо лучше, чем вчера. Только это не мешает мне представить, как я выливаю его кофе прямо ему за шиворот.

Кайан поднимает голову. Его взгляд проходит по моему лицу, задерживается на небрежно застегнутом платье, и уголок рта едва заметно поднимается. Я упираю руки в бока и подхожу к столу.

— Неара Торн, вы смотрите на меня так, будто готовы уничтожить все усилия по моему лечению прямо сейчас, — шутит этот невыносимый шадхар.

— Ни за что! — отвечаю гневно. — Я потратила на это слишком много сил. Но я уже прикидываю, как усилить горечь лекарства.

Обхватываю пальцами запястье Кайана, проверяя пульс. Он ровный, сильный, разве что немного быстрее, чем должен быть в покое, кожа привычно горячая. Шадхар несколько секунд позволяет послушно считать его биение сердца, а потом резко перехватывает мою руку и проводит большим пальцем по моей ладони.

— Ты лежала рядом, прижималась ко мне во сне и пахла луговыми травами, — едва слышно произносит Кайан, глядя мне в глаза. — Вернуть тебя в твою комнату было лучшим выходом.

— Для кого? — севшим голосом спрашиваю я.

— Для нас, — отвечает он. — Ослабленный аркан плохо контролирует своего зверя. А зверь… не умеет вовремя останавливаться.

— Значит, вы признаетесь, что вы еще слабы? — усмехаюсь я.

— У меня есть только одна слабость.

— Какая?

Но ответить Кайан не успевает, в кухне появляется Рейнар. Уже привычный, в щегольском камзоле и с дорогой булавкой на шейном платке.

— Кажется, я пропустил момент воскрешения главного шадхара Альэртеи? — со знакомой иронией произносит де Вольф. — Жаль. Я бы хотел посмотреть на это.

Кайан отпускает мою руку и отстраняется, стараясь сделать вид, что он уже целехонек. Только вот когда он отодвигает стул для меня, морщится, а правая рука на мгновение прижимается к боку.

Марта ставит передо мной чашку, хлеб и сыр. Бродяга пару кусочков последнего тут же утаскивает и исчезает. Идеальный воришка.

— Рейнар, — Кайан поднимает взгляд на своего друга. — Рассказывай.

Де Вольф замирает на миг, а потом запрокидывает голову и искренне смеется.

— Все, я теперь окончательно верю, что с Когтем все в порядке и он в своем уме. А то я уже испугаться успел, — говорит он, отодвигая стул для себя и садясь за стол. — Если он уже не просит никого остаться рядом, а требует отчета, значит, ничего не поменялось.

— Шип, — шадхар прищуривается, глядя на блондина. — И так много времени прошло.

Рейнар вздыхает, благодарит Марту за кашу и поворачивается к Кайану.

— Да нового пока ничего нет. Ходят слухи, что шадхар и наследница Торн погибли по дороге в поместье — экипаж сорвался с обрыва. Но другие говорят, что видели свет в окнах дома, поэтому все не так. Одни с другими спорят, но проверять пока не лезут, — рассказывает де Вольф. — Маячки работают, никто на территорию не совался.

— Как интересно, — хмыкает Кайан. — Ты смотрел на место нападения?

— Да, и сам смотрел, и твоих парней отправлял, — отвечает Рейнар. — Мы собрали все эфиролиты, которые остались на дороге. По предварительным данным — это из тех же, что добывались в незаконной шахте. Трупов ты не оставил. Как и живых.

Марта закашливается и громко шлепает тесто на стол. У меня перед глазами снова возникает мрак дороги, очертания окровавленного болта на земле и ломающиеся по воле шадхара деревья. Даже представлять не хочу, что случилось с напавшими на нас.

— Как там Крауг? — Кайан гипнотизирует свой кофе.

— Дважды был в “Хромом крабе” и один раз в портовых складах. Все остальное время трется в своей съемной квартирке и… пишет письма.

Шадхар усмехается, но не удивляется. Скорее, кивает, как будто именно этого и ожидал.

— А что тот грузчик?

— Да ничего, — отвечает Рейнар. — Только поспешил всех успокоить, что скоро они снова будут пить за его счет.

Я скользнула взглядом по лицам арканов и сделала вывод, что они знали, что именно так и будет. То есть скоро в поместье нагрянут гости, а эти двое так спокойны, как будто ничего не происходит? Да там под оранжереей этих диких эфиролитов столько, что они могут Кайана отключить за считанные секунды! А Рейнар… Он тоже не неуязвимый супермен.

— А давайте за завтраком только о хорошем? — Марта достает с полки пастилу и кладет перед нами вместе с чашкой чая для Рейнара. — Хоть немного почувствовать, что над Блан-на-Кар не сгущается шторм, которого поместью, возможно, не пережить.

Рейнар тут же начинает рассказывать про соленое озеро на западе Альэртеи и про то, как однажды он пытался там нырнуть, но вода не позволила ему это сделать. Он рассказывает об интересных растениях и животных из той местности, что на западе никогда не было разломов, и что мне непременно туда нужно отправиться, чтобы понять, что мир не ограничивается скалами и Стальным морем.

Мне хочется ему сказать, что вообще все не ограничивается только этим миром, но, наверное, ему я пока не готова признаться.

Когда мы заканчиваем завтрак, Рейнар уходит в кабинет, а Марта уносит посуду в раковину, я как бы случайно надавливаю на бок