Ашер - ДиДжей Криммер

Затем мой взгляд переходит к опустевшему шару Миллбрука. Его уже ничем не заполнить. Частица моей энергии и сущности заперта в пустоте, оставшейся от утраченного мгновения.

— Ты выбираешь себя, Сестра? — говорю я пустоте. — Отлично. Но знаешь что? У меня тоже есть выбор. И я выбираю себя.

Я закрываю глаза и чувствую, как меня окутывает тяжесть силы. Всех сохранённых мгновений. Накопленной мощи и сокровенного знания о том, как время раскалывается и собирается вновь. Моей связи с каждым мгновением прошлого, присутствия внутри настоящего и неизбежного следа в будущем.

Я сжимаю новый шар, ощущая, как кинетическая энергия мечется у его поверхности. Выхожу из личных покоев в соседнюю комнату, где сестра хранит нити. Шар сияет и вибрирует от возможностей, а я несу его прямо к основанию последнего станка Судьбы. Думаю о предательстве сестры, её эгоизме и беспечности. Замечаю истрёпанные края нити, свисающей со станка.

Я презрительно усмехаюсь и ставлю шар у подножия её последней работы, затем отступаю, рассматривая два физических воплощения нашей силы — её изношенный ткацкий станок и мой недавно созданный шар.

Интересно, какое ещё не ставшее воспоминанием мгновение ближайшего будущего я поймаю внутри этой сферы. Какое событие отзовётся достаточно сильно, чтобы заслужить вечное сохранение. Предательство, прощение или война?

Покажет лишь Время.

Большой Ди

ООО «Дверь Смерти»

Я сижу за столом, разложив перед собой фишки «Скрэббла». Мешочек почти пуст, доска постепенно заполняется. Фишки и буквы лежат на поле, рассказывая собственную историю. Историю, где я проигрываю шесть очков, а ходов осталось совсем немного.

— Впечатляющая игра. Стратегическая. Продуманная, — бормочу я невидимому сопернику.

Я откидываюсь в кресле и снова изучаю фишки. Мысли мечутся между игрой передо мной и той, что разворачивается по всему Иному Миру. Божества бесчинствуют. Подразделения охвачены беспорядком. Мой хрупкий порядок шатается.

— И меня это изрядно раздражает, — говорю я, выкладывая шесть фишек. REVENGE — «месть». Двадцать два очка с удвоением слова. — Как говорил Шекспир: весь мир — игра, а люди в нём — теннисисты. Или что-то вроде. Суть в том, что я люблю игры и ненавижу проигрывать.

Я барабаню пальцами по столу, пока доска поворачивается для моего соперника из Иного Мира. Фишки всплывают и занимают места — MISQUOTE, «неточная цитата». Он использовал мою E из REVENGE, поставил Q на клетку удвоения буквы и задействовал все семь фишек. И, кажется, вдобавок оскорбил меня этим ходом на семьдесят девять очков.

— Думаешь, ты такой забавный, да?

Я изучаю доску, обдумывая следующий ход. Один из подданных нарушил мои приказы и отправился слоняться по Катакомбам, а некое божество бегает по миру и похищает обитателей моего царства. Слово складывается в голове одновременно с буквами передо мной — CHAOS, «хаос».

— CHAOS. Добавлю S к твоей ужасно грубой «неточной цитате». Вместе с удвоением слова получаю сорок очков.

Я запускаю руку в мешочек и достаю последние фишки. Ставлю их на подставку и оцениваю комбинации, пока противник обдумывает следующий ход. Поле поворачивается, и я поднимаю глаза, ожидая, что на доску выплывет слово. Вместо этого вижу человека в прежде пустовавшем кресле напротив.

— Ты, — говорю я и замечаю удивление в собственном голосе.

— Я, — с улыбкой отвечает он.

— Каковы были шансы?

— Случай бывает только один, — острит брат Милосердия и выкладывает фишки: WORD. — «Слово». Восемь очков, без бонусов. Осталось три фишки.

— WORD? — восклицаю я, изрядно раздражённый. — Нельзя просто сыграть словом «слово».

— Почему?

— Мы тут символизмом занимаемся. Твои слова должны говорить о более крупных проблемах, которые прямо сейчас существуют в Ином Мире. Мне нужно, чтобы доска помогала направить мысли. Нужна метафора, ленивый засранец.

— Приходится играть тем, что раздали, босс. Всем приходится. Будь у меня Y, я мог бы сложить ROWDY — «буйный». Но опять же, будь у тебя Мэдди, на руках не оказалось бы надвигающейся войны. Так что, как я и сказал, играем тем, что получили.

— Ты мне не нравишься.

— Дай время. Все любят меня, когда я работаю в их пользу.

Я осматриваю последние буквы, пытаясь понять, могу ли ещё победить. Больше всего на свете хочется стереть самодовольство с его прекрасного, точёного, статного лица.

Я двигаю перед собой фишки, проверяя, какие комбинации можно достроить, но в мыслях продолжает крутиться нынешняя беда. Мои правила были просты и подлежали исполнению. Никаких воссоединений после смерти. Каждая душа начинает путь в этом царстве одна. Одинокими гораздо легче управлять. Но этот сеятель раздора напротив вмешался, и теперь швы расходятся повсюду — и быстро.

Я вижу слово на подставке, а затем нахожу для него место. P попадёт на утроение буквы — идеально. — RUPTURE, «разрыв». Пятнадцать очков. Одна фишка осталась, и теперь я впереди на пять.

Я улыбаюсь, скрещиваю руки, тут же размыкаю их и тянусь за твиззлером из черепа Наны. Пока Случай разглядывает последние три фишки и переполненную доску, я задумчиво жую и задаю вопрос, жужжащий в голове: — Почему?

Он поднимает взгляд. — Ах, любимый вопрос каждого. Души жаждут объяснений, верно? Люди могут вынести почти любую ситуацию, если думают, что способны её понять. Если верят, что есть причина. Но вот в чём поворот: мне не нужно «почему». Случаю не нужны ни оправдания, ни причинность, ни логика. Он просто есть. Я просто есть. А эта игра… — Он умолкает, занеся пальцы над фишками, затем берёт все три и выкладывает слово END, — окончена.

— END, «конец», — ворчу я себе под нос. — Теперь-то он научился играть словами, которые подходят истории. Везучий ублюдок.

Я делаю глубокий вдох и выпускаю воздух с тяжёлым вздохом. — Хорошая игра.

— Хорошая игра.

— А теперь мне нужно защищать царство и разыскать одно божество. Наверняка у тебя есть занятия получше, чем сидеть здесь и злорадствовать.

— Не могу ничего придумать. Здесь очень весело. Пожалуй, я задержусь.

— Хотел бы я, чтобы ты не задерживался.

Случай ухмыляется.

— Боюсь, от этого остаться хочется ещё сильнее.

— Я хотя бы могу рассчитывать на твою верность?

Он уклончиво пожимает плечами.

— В этом мире мало на что можно рассчитывать.

— Кроме Смерти.

— Именно. — Его нестареющее лицо рассекает зловещая улыбка, глаза вспыхивают опасным намерением. — В таком случае сыграем ещё?

Я не отвечаю сразу. Не уверен, какой здесь сделать ход. Держать Случая рядом и занимать игрой или надеяться, что он утратит интерес к построенному мной миру и отправится докучать