Предначертанная тыквенному принцу - Ребекка Л. Гарсия

Между ложками супа я наблюдаю, как Рубен ест с той изящностью человека, которого учили правильно вести себя за столом едва ли не с тех пор, как он научился ходить. Он промакивает губы старой салфеткой, взгляд поднимается к моему. Медленно в уголках его глаз появляются морщинки, но улыбка тут же исчезает. Мне хочется знать, о чём он думает, понять, действительно ли его чувства искренние — такие, на которые можно положиться, а не просто мимолётные. В конце концов, богатые люди, которым нечем наполнить жизнь, часто отвлекают себя удовольствиями.

На следующий день мы отправляемся в путь рано утром, и я с облегчением обнаруживаю, что зелье, скрывающее наши личности, всё ещё действует. Клякса устраивается на своём обычном месте, а мои волосы постоянно спутываются из-за того, что он использует их, чтобы прятаться.

У меня отвисает челюсть, как только мы проезжаем через жемчужно-белые ворота в Затонувший Город. Белокирпичные башни, с которых свисают водоросли, поднимаются из моря, поглотившего бо̀льшую часть земли до самого горизонта. Перед нами здания из песчаника занимают тот небольшой клочок суши, который ещё остаётся, прежде чем город исчезает в разбивающихся волнах.

Маленькое тёплое тело Кляксы прижимается к моей шее, пока он выглядывает из-за завесы моих волос и смотрит на воду. Рубен спешивается, когда мы добираемся до конюшни, и помогает мне слезть, бросив конюху пару бронзовых крон.

— Всё хорошо, — успокаиваю я Кляксу, не отрывая взгляда от лодок, покачивающихся между строениями, выступающими из волн. — Мы не промокнем, — говорю, переводя внимание на Рубена, который расстёгивает ворот рубашки.

У меня скручивает живот, когда я смотрю на его грудь и тёмные волосы, виднеющиеся в вырезе. Они такого же цвета, как его щетина, которую он отращивает последнюю неделю, и я не могу не думать, что эта небрежность ему идёт. Что она даже делает его ещё красивее. Я касаюсь шеи и прочищаю горло:

— Мы ищем облачное кафе. Ведьма сказала, что оно находится глубоко в Затонувшем Городе.

Он закатывает рукава, затем проводит пальцами по тёмным волосам, ещё сильнее взъерошивая их. Почему принц, чёрт возьми, так меня отвлекает? Кажется, он замечает, что я пялюсь, потому что ухмыляется, и я нарочно отвожу взгляд.

— Облачное кафе, — повторяет он. — Понял. Готова?

— Настолько, насколько вообще могу быть готова.

Мы идём к докам, где люди выстраиваются в очереди к лодкам. Большинство одеты в лёгкие, струящиеся ткани и шляпы от солнца, хотя из-за пасмурной погоды небо стало сизо-серым. Длинные плоскодонные лодки, рассчитанные всего на несколько человек, забирают пассажиров. Мы забираемся внутрь после того, как Рубен платит лодочнику, и садимся на небольшие деревянные сиденья. Клякса цепляется за меня так, словно от этого зависит его жизнь, всё его тело напряжено, поэтому я глажу большим пальцем его бок, пока он не успокаивается.

— Облачное кафе, — говорю лодочнику, и тот кивает, затем встаёт на носу лодки и направляет нас к наполовину затопленному городу. Мы плывём по залитым водой улицам, минуя здания и тротуары, возвышающиеся над водой, в то время как более крупные строения наполовину покоятся в глубине, а их покрытые ракушками камни исчезают под волнами. Самые верхние этажи вода не затронула, и за их высокими окнами мерцают огни и движутся тени.

Рубен ёрзает рядом со мной на тесной скамье, его рука задевает мою, и от этой близости моё сердце пропускает удар. Просто нелепо, насколько сильно он начинает мне нравиться. Несмотря на все попытки не пялиться, я ловлю себя на том, что смотрю на него по меньшей мере дважды. Первый раз — когда он вытягивает руки, обнажая рельефные мышцы предплечий, а второй — когда делает глоток воды, и немного проливается ему на губы, прежде чем он их вытирает.

Даже Клякса замечает, как я глазею, потому что каждый раз, когда я это делаю, он издаёт протяжный вздох, выпуская облачко дыма, которое я притворяюсь, что не замечаю.

Лодочник направляет нас к двери, едва виднеющейся над водой, где каменный выступ огибает большое здание, увитое лозами и розовыми цветами. Рубен выбирается первым, встаёт на узкую каменную дорожку и протягивает мне руку. Когда наши пальцы соприкасаются, у меня пересыхает во рту, и я стараюсь на него не смотреть.

Над дверью висит вывеска, на которой розовыми буквами написано: «Облачное кафе».

Лестница спиралью уходит вверх, стены здесь цвета жевательной резинки и украшены изысканными рамами, в которых движутся изображения различных крылатых существ: драконов, виверн, грифонов и фениксов. Я останавливаюсь перед одной из них и постукиваю Кляксу по носу.

— Смотри, этот совсем как ты.

Он наклоняет голову, подёргивая носом, а затем смотрит на меня своими большими янтарными глазами.

— Ладно, не совсем как ты. Ты гораздо милее.

Он тычется в мои пальцы, и позади нас Рубен издаёт какой-то звук.

— О-о-о.

— Заткнись, — предупреждаю я, а на губах играет озорная ухмылка.

Мы добираемся до входа в кафе: мерцающая розовая арка ведёт в белый зал, где кабинки похожи на облака, а столы и стулья парят в полуметре над полом. Витрины заполнены крошечными пирожными, каждое из которых украшено идеальной шапочкой крема.

У меня урчит в животе, но мы не останавливаемся, чтобы посмотреть. У нас и без того едва хватает монет на самое необходимое, и одним богам известно, сколько потребует колдунья. Нам может вообще не хватить.

— Ведьма сказала, что дверь колдуньи находится сзади, — шепчу, торопливо проходя мимо длинной очереди людей, пикси и эльфов, которые ждут, пока их обслужит кентавр со светящимися розовыми волосами и фиолетовыми глазами.

В задней части кафе находится небольшой коридор, который за углом ведёт к ещё одной винтовой каменной лестнице. Мы поднимаемся по ней, пока не достигаем арочной двери из тёмного вишнёвого дерева с железными полосами.

Рубен поднимает руку, чтобы постучать, но его костяшки не успевают коснуться двери, как та распахивается, и мне в нос ударяет запах пергамента и свечного дыма.

Книжные полки тянутся до сводчатого потолка, выкрашенного в тёмно-синий цвет и украшенного золотой фольгой. Башни книг в кожаных переплётах стоят рядом с резным деревянным столом. Возле них на столах расставлены банки с волшебным светом, каждая из которых пульсирует разноцветным сиянием, кристаллы, стеклянные шары и различные безделушки. Главным украшением дальней стены служит камин, над высоким пламенем которого бурлит котёл, а над золотой каминной полкой на верёвке висят травы.

Перед ним стоят