Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага - Дарья Коваль

— Осколка внутри нет, — сказала я, осторожно осматривая края.

— Я тоже так думаю, — согласно кивнул тёмный.

— Не мешай специалисту, — проворчала в ответ я.

— Ещё две минуты назад ты не была целителем, и уж тем более специалистом, — беззлобно усмехнулся он.

— За последние две минуты мой практический опыт увеличился на сто процентов, — напоказ горделиво вздёрнула подбородок.

— Каким образом? — изумилась жертва моей инициативности.

— С нуля до одного пациента. Математика, Вальтер.

Он снова усмехнулся, но я заметила, что получилось у него уже не так легко, как раньше, потому и поспешила потянуться к своей сумке, достав фляжку.

— Сначала промоем, — прокомментировала собственные действия.

— И вовсе это не обязательно… — вздохнул Дамиан.

— Обязательно, — противопоставила сурово.

Вновь пререкаться он не стал. Я же промывала рану понемногу, стараясь не расходовать воду зря. Дамиан не издавал ни звука, только в какой-то момент мышцы живота напряглись, когда холодная вода коснулась непосредственно повреждённой кожи. Мне пришлось наклониться ближе, придерживая его за бок, и мышцы под моей ладонью заметно напрягались, а стоило приблизиться ещё немного, чтобы рассмотреть края раны, как знакомый горьковатый запах снова оказался совсем рядом. Я мгновенно вспомнила нишу в библиотеке. Потом поездку на вейре. Потом воду. Потом… губы.

Моментально стиснула зубы!

Заодно потянулась за дорожным ножом...

— Мне нужна ткань для повязки, — задумалась.

— Возьми мою рубашку, — предложил Дамиан.

— Она мокрая и грязная, — покачала головой.

— В моей сумке есть запасная, — удивил тёмный.

— Ты взял запасную рубашку? — переспросила, хлопнув ресницами.

Удивилась я не столько самому её наличию, сколько тому, что сама не догадалась взять с собой какую-либо запасную одежду. Равно, как и прихватить аптечку, которая сейчас очень бы пригодилась.

А ведь в обычное время я более рациональная личность.

Жаль, не в последние сутки…

Зато у меня имелся платок!

Так что трогать запасную рубашку Дамиана я всё же не стала. Было почти преступлением превращать совершенно хорошую вещь, подаренную мне когда-то леди Вайолет Кроу — матушкой дедушки, в перевязочный материал, но прямо сейчас кровь Дамиана интересовала меня значительно больше сохранности собственного гардероба. Я достала из сумки платок, способный покрыть не только всю голову, но и плечи, и разрезала ткань на широкие полосы, затем связала между собой, часть сложила в несколько слоёв, и прижала к ране.

— Придержи тут, — попросила.

Дамиан накрыл ткань ладонью, удерживая поверх раны, а я начала обматывать длинную полосу вокруг его корпуса. Уже на первом обороте стало понятно, что задача потребует несколько большей близости, чем мне хотелось бы именно сейчас. Чтобы провести ткань за его спиной, приходилось наклоняться к нему почти вплотную, обхватывая руками за талию. На втором обороте моя щека едва не коснулась его плеча, а на третьем Дамиан чуть повернул голову, и я почувствовала его дыхание возле виска.

— Не двигайся, — пробормотала я.

— Я сижу неподвижно, — укорил меня встречно тёмный.

— Тогда не дыши, — решила после недолгих раздумий.

— Это обязательная часть лечения? — фыркнул Дамиан.

— Пока я не закончу, — отзеркалила его тональность.

— Кроу, при таких методах лечения кровопотеря скоро перестанет быть основной проблемой в моём диагнозе, — заметил он встречно.

— Терпи. Я же тебя терплю, — скатилась опять на ворчание.

Его ответный тихий смех я почувствовала буквально, потому что в этот момент снова протягивала повязку за его спиной. Мне пришлось приблизиться ещё сильнее, и на несколько секунд мои руки фактически сомкнулись вокруг его тела. Дамиан больше не шутил. Я тоже почему-то перестала дышать, а когда подняла голову, обнаружила, что он смотрит на меня.

Слишком близко. И на губы.

У меня внутри всё сжалось.

Абсолютная память мгновенно воспроизвела ощущение его рта на моём, причём с такой точностью, что губы действительно начало покалывать.

Я резко затянула повязку. Дамиан коротко втянул воздух.

— Больно? — догадалась.

— Теперь уже да, — кивнул он.

— Извини, — покаялась, хоть и не чистосердечно.

И вот уж чего не ожидала, так это того, что в ответ он заявит:

— Зато перестала краснеть.

Я моментально вскинула голову и прищурилась:

— Я не краснела. А вот у тебя в самом деле существенная кровопотеря. Возможно, начались зрительные нарушения, — съехидничала.

— Тогда странно, что твои губы я всё ещё вижу очень хорошо.

На этот раз я затянула узел значительно сильнее, чем требовалось!

И много чего ещё сообщила бы тёмному магу в добавок, но чуть правее от моей руки в лунном свете блеснул серебристый цветок, и всё моё внимание моментально перетянуло в том направлении.

— Не может быть, — ахнула.

Дамиан тоже посмотрел на топянку. Вот уж где действительно удивительно, но даже после вспышки нестабильного магического фона, взрыва, Тьмы и остаточной ударной волны цветок каким-то образом выжил. Стебель помялся, лепестки прилипли друг к другу, но самое главное — длинное светлое корневище осталось целым.

— Леонард будет счастлив, — заметил Дамиан.

Я тоже так подумала, пока тянулась к сфере, которая лежала в сумке. Я достала её, осторожно поместила внутрь растение вместе с корневищем и закрыла. По поверхности пробежало слабое свечение встроенных рун — не активное заклинание, а остаточный заряд самого артефакта, поэтому окружающий фон никак не отреагировал.

— Всё, — выдохнула я. — Если после этого Фаррен скажет, что корень недостаточно свежий, я…

Я замерла. Потому что услышала:

— Эмилия…

Голос звучал совсем рядом, тихо, низко и знакомо. От него по коже мгновенно побежали мурашки, потому что именно так меня не столь давно недавно разбудили после двух часов сна в чужих объятиях.

Только Дамиан сидел передо мной. И держал рот закрытым.

Несколько секунд мы так и смотрели в лёгком недоумении друг на друга, а затем из тумана со стороны озера снова донеслось:

— Эмилия…

Люми в моих волосах шевельнулась. Её крылья раскрылись, коснувшись виска, и почти сразу задрожали мелкой тревожной дрожью.

— Это не ты, — тихо сказала я и медленно поднялась.

— Я знаю, — подтвердил четверокурсник.

А из тумана донёсся ещё один звук.

— Дамиан…

На этот раз моим собственным голосом!

Услышать себя со стороны оказалось значительно неприятнее, чем можно было предположить. Голос был мой. Не похожий — именно мой. Та же высота,