Яд темной любви - Лана Ежова

После диагностики на токсины, которые могли находиться в слюне или крови монстра, я правильно сложила фрагменты конечности и с помощью зажимов и магии зафиксировала их в нужном положении.

Подняв голову, обвела взглядом бледные лица зрителей. Какие все серьезные! Даже улыбнуться захотелось, сбросить часть нервного напряжения, но нельзя. Ведь слухи поползут, что внучка Мясника безумно хохотала над несчастным пациентом.

Толпа молчала, пристально наблюдая за каждым моим жестом.

Вдох-выдох.

Так, приступаю к первому этапу сращивания: сначала надо соединить кости.

Светящиеся изумрудные нити потянулись от обрубка к руке, аккуратно сшивая их вместе. Я физически чувствовала, как каждый тончайший поток магии находит свое место, как кости сходятся…

Теперь черед мышц…

А сейчас постепенно соединяются сосуды… Делятся клетки кожи.

– Ты молодец, Урмис, – прошептала я под нос. – У тебя все получится.

Спящему не нужны одобрение и поддержка, а мне – очень даже. Но разговаривать с самой собой? Нехорошо, да еще на виду у стольких зрителей.

На подобную операцию, вдобавок ускоренную в несколько раз, уходит прорва магии. Две трети резерва опустело быстро, и я потянула магию из серьги-накопителя. Синий топазин в левом ухе хрустально зазвенел, отдавая силу.

Вдох-выдох. Я спокойна и сосредоточенна.

Пора заняться нервами. Самая сложная часть. Малейшая ошибка, и рука стражника потеряет чувствительность, а то и вовсе превратится в бесполезный протез. Но благодаря деду, зарезавшему на операционном столе прорву народа, я точно знала, что делаю.

Наконец настал черед заклинания регенерации. Светящаяся белым паутина магии опутала сращенную руку, заставляя ткани объединяться быстрее.

Я закрыла глаза, проверяя поток магии. Все было на своих местах.

Заклинание, предотвращающее отторжение тканей. Это родная конечность Урмиса, конфликта возникнуть не должно, но лучше перестраховаться. Дальше – заклинание пролонгированного действия, которое не допустит воспаления.

Последний штрих.

Я достала из ридикюля браслет-артефакт и закрепила на плече пациента. Активировала – магическая шина раскрылась физическим каркасом, обволакивая мужскую руку до запястья.

– Это моя разработка, – растроганно-радостно прошептала Филиппа супругу, но я услышала в тишине.

Да, замечательный артефакт. Выздоравливая, пациент мог потревожить конечность раньше времени и навредить восстановлению. А так, защищая, магический каркас блокировал неосторожные действия торопыг.

– Все, – сказала я, накладывая последнее заклинание фиксации. – Теперь остается только ждать.

Толпа, как единый организм, выдохнула с облегчением. Напарник Урмиса посмотрел на меня как на богиню.

– Спасибо, леди, – прошептал он. – Вы спасли ему жизнь, без службы Урмис быстро бы зачах.

Я кивнула, все сильнее ощущая усталость и одновременно – удовлетворение. Это сложнейшая операция, но я справилась. Используя разработки деда, я помогла человеку.

После окончания операции пациент все еще спал, но, когда его переносили в демонстрационный магмобиль, пальцы пришитой руки шевельнулись.

Новость передавали из уст в уста. Слезы радости были на лицах не только почтенных матрон и юных девушек. Всплакнули от облегчения даже некоторые мужчины. Не потому, что так сильно жалели Урмиса, а просто представляли себя на его месте.

Дождь закончился. Солнце разогнало тучи, даря Квартену еще несколько часов золотой осени.

* * *

Тяжелый, похожий на бурную реку день наконец-то закончился. Роды в волчьей яме, операция под дождем, разговор с лордом Фомиором…

Смешно, но последнее далось тяжелее всего. Начальник ругался. Я применяла магию исцеления вне рабочего времени и не в стенах лечебницы, а мы так не договаривались. У лорда даже вена на лбу вздулась, когда речь зашла о поручении короля быть моей нянькой.

И лорд Фомиор, и король, разумеется, правы: я не имела права нарушать режим и тем самым дальше раскачивать свой резерв. Вероятно, чаруя больше положенного, я приблизила свою смерть, украв лет десять жизни. Но… разве я могла поступить иначе?

Что ж, утро покажет, навредила я себе или обошлось.

Я устало поднялась на веранду арендованного дома. Завтра же займусь поиском нового, если в будущем не хочу лечить колики и режущиеся зубы сына мясника. Но это уже завтра, а сейчас хочется поскорее упасть в кровать.

Но сначала ванна.

Очищающее заклинание работает безотказно, но фантомные запахи гнили из брюха жабы никуда не делись. От них спасет только пышная, пахнущая цветами пена и горячая вода…

На плечах зашевелилась элииска. Проснулась? Она тоже устала, бедняга.

Дважды фыркнув, она возмущенно тявкнула.

– Проголодалась, Снежа? Сейчас поужинаем.

Я хлопнула в ладоши, активируя магический светильник над дверью. Доставая ключ из саквояжа, ощутила спиной внимательный взгляд. Грабитель? Слежка женишка? Охрана короля? Заохийцы? Поздний наглый пациент?.. Или нервы шалят и мне показалось?

Я застыла, напряженно прислушиваясь.

Где-то лаяла собака. Распевали задорную песню поздние гуляки. Мерно капал с крыши дождь. Мирные, привычные звуки в этом квартале.

Нет, почудилось. Переработала сегодня. Срочно ванну мне и кровать!

Я повела плечами, избавляясь от ощущения холодка между лопатками, и вставила ключ в замочную скважину. Неловкое движение – и он выпал. Поднимая ключ, застыла: в поле моего зрения попали острые носы мужских туфель из фиолетовой замши. Такой цвет в мужской одежде я уже встречала…

– Хорошего вечера, леди Горейская, – бархатно-низким голосом произнес мужчина.

Да это же мой незнакомец! Кромешник, который уже не раз спасал меня.

– Один человек очень нуждается в помощи целителя.

И этому нужна помощь целителя? Как не вовремя. При всем желании вернуть долг за помощь не смогу.

Вздохнув, я пожала плечами.

– Пусть этот человек обратится в лечебницу.

– Увы, это невозможно, – ответил незнакомец. – Вся надежда на вас.

Даже если так, прямо сейчас помочь не смогу. И как это объяснить доходчиво? А еще он не паникует, ведет светский неспешный разговор, значит, это не срочно.

Что ж, попытаюсь. Кромешники – сдержанные и понимающие мужчины.

– Но…

Я не договорила: меня поглотила ласковая, но неумолимая тьма…

Сколько пробыла в беспамятстве? Не знаю, явно недолго.

Сначала я ощутила холод, затем тошноту. Характерная для меня реакция на межпространственный переход. Открывать глаза не стала, даже дышала размеренно, чтобы не поняли, что я в сознании.

В первую очередь надо выяснить, что происходит, где я. И только потом уже объявлять о своем пробуждении.

Кромешник нес меня на руках. Аккуратно, без спешки нес. Судя по сквозняку, нагло овевающему мои лодыжки, и запаху сырости, мы в каком-то подвале?

– Леди Горейская, как вы себя чувствуете?

Ого, быстро он понял, что я больше не в обмороке.

– Как похищенная, – буркнула я.

– Это не похищение, – вздохнул мужчина.

Да ладно?! Я открыла глаза и постаралась рассмотреть выражение его лица.

– А что это тогда?

– Это вежливое приглашение взглянуть на своего