Ашер - ДиДжей Криммер

— Хлопайте, глупцы.

Мы хлопаем. В ответ на его приказ звучат послушные аплодисменты, и его лицо расплывается в улыбке.

— Так-то лучше. Послушание сослужит вам добрую службу, пока вы будете жнецами. А мне оно сослужит добрую службу, пока вы здесь, и служить мне хорошо — очень разумная мысль. Поверьте.

Он умолкает и обводит взглядом собравшихся, будто проверяя, все ли правильно поняли его заявление. Очевидно удовлетворённый, продолжает: «Вы меня не знаете, зато я вас определённо знаю. Я — Смерть. Можете звать меня Ди или Большой Ди. Возможно, я отзовусь на одно из имён… а возможно, ни на одно. Зависит от настроения. И показателей. В любом случае главный здесь я. Делайте, что велено, — и получите комфорт и свободу, о которых большинство обитателей Иного Мира не смеют и мечтать. Ослушаетесь меня… разочаруете… усомнитесь… в общем, просто не надо».

Двое напротив меня перешёптываются и хихикают.

Глаза Большого Ди вспыхивают пламенем, и единственный приказ заставляет весь зал оцепенеть — Тишина!

Большой Ди продолжает расхаживать.

— Я наблюдал за вашим обучением издалека. Получал отзывы и рекомендации наставников. На каждый набор жнецов рассматривают тысячи душ. Этой чести удостоились восемь из вас. Ваша обязательная служба начинается сейчас — с распределения по подразделениям и выдачи клинков».

Он останавливается у внешнего края круга. Все смотрят на него, пока он объясняет цель этой тайной встречи.

— Это оружие создаётся специально для владельца и наделяется энергией и силой, которыми тот обладал при жизни. Оно станет вашим орудием для отделения духов от их вместилищ. Оно единственное в своём роде; его невозможно скопировать или заменить. Не потеряйте его. Не используйте не по назначению.

Земля под нами начинает грохотать. Стулья трясутся, мозаичные плитки дребезжат и расходятся. В центре узора появляется трещина, и пол разверзается.

Наши стулья не проседают, и нас не тянет к отверстию.

— А вот теперь начнём, — с удовлетворением произносит он. — Перед вами Сварщик Чудес Иного Мира, сам Безупречный Кузнец — Ангус.

Из глубины поднимается гигантская, словно высеченная из камня фигура и встаёт перед горном с наковальней. Широкие округлые плечи делают великана ещё внушительнее. На нём угольно-серый фартук, а под ним — ничего. Справа лежит большая груда твёрдого серебристого металла, слева — огромный молот.

Он наклоняет голову, с хрустом разминая шею.

Ди улыбается и спрашивает громадину:

— Готов начинать, Гас?

— М-м-м, — отвечает тот низким рычанием.

Ди щёлкает пальцами.

— Ашер, запятая, Томас. Добро пожаловать в Иной Мир. Твоё подразделение жнецов… Катастрофы. Уф, непростое начало. Подойди и получи клинок.

Я встаю и направляюсь к Ангусу, который оценивает меня с той самой секунды, как я поднялся.

Не сводя с меня глаз, он запускает мясистую лапу в твёрдую груду металла справа — словно это вообще возможно. Стоит его руке коснуться серебристого вещества, как оно размягчается и собирается комком в ладони. Он сжимает шар, каким-то образом превратившийся в его хватке из твёрдого металла в густую жидкость, и заносит руку над наковальней. Выливает металл на чёрную поверхность и пристально смотрит в центр растекающейся лужицы.

— Ты рождён из огня.

— Я погиб в огне, — поправляю я, но от моих слов его глаза сужаются.

— Смерть там стала началом твоей жизни здесь. Повторяю: ты рождён из огня. Ты знаешь повадки пламени, — говорит он, и теперь в его гортанном голосе слышится почти поэзия. — В прежней жизни ты придавал форму огнём. Подчинял металл своей воле. Создавал красоту и силу из сырого материала и чистого намерения.

Он поднимает молот над головой.

— Этот дар не умирает вместе с тобой. Он превращается в нечто большее.

Он обрушивает молот.

Единственный безупречный удар мгновенно придаёт расплавленному металлу форму клинка. Грохот разносится по двору погребальным звоном. Металл не остывает постепенно — он застывает сразу, превращаясь в нечто настоящее и смертоносное.

Ангус откладывает молот и поднимает клинок. Осматривает его с тщательностью мастера, изучающего собственный шедевр. Переворачивает в покрытых шрамами руках, проводит пальцами по лезвию, изгибу и рукояти. Выражение его лица невозможно прочесть.

Он подносит клинок к себе и укладывает поперёк обеих ладоней.

— Повелитель жара, павший от пламени. Теперь ты — огненная гора. Ты пожинаешь, как вулкан. Ifaísteio. — Он протягивает ко мне руки.

Я шагаю вперёд и тянусь к клинку.

В тот миг, когда ладони касаются рукояти, я это чувствую.

Силу.

Не отвлечённую силу власти или звания. Сырую, первозданную силу формы, рождённой из самой моей сущности. Огонь, горевший во мне при жизни. Страсть, заставлявшую творить, строить, становиться кем-то вопреки моему положению. Всё это вливается в ладони, руки, во всё моё существо.

Клинок тёплый, не горячий. Он ложится в ладонь так, словно вырос из части меня. Словно это меня выковали вокруг него.

Я крепче сжимаю рукоять, и Ангус вновь произносит: «Ifaísteio».

С этими словами я переворачиваю клинок и вижу, как на металле изящной вязью само собой возникает это имя.

Пока буквы прорезают бок клинка, Ангус продолжает: «Одни видят в вулкане лишь то, что он уничтожает; другие — обнажившуюся силу, после которой всё может родиться заново. Теперь в тебе заключены обе. Ты — созидание и разрушение. Конец и начало. Отныне ты жнец».

— О-о-о, — мурлычет Ди, стоя за пределами нашего круга. — Какое драматичное начало церемонии. Добро пожаловать в ряды жнецов, Ашер, запятая, Томас. Надеюсь, ты послужишь мне хорошо.

Я перевожу взгляд с Ди на острый клинок в правой руке.

Пробую его вес и ощущаю исходящее от него притяжение.

Крепко сжимаю рукоять и чувствую, как по ладони пляшут искры.

— Ifaísteio, — шепчу я. — Вулкан.

Для кого-то это означает конец. Для меня… новое начало.

Глава первая

Смена курса

Ашер

Дом Ру Чемберлен

Мне следует уйти. Но я не ухожу. У меня нет причин оставаться в этой комнате. И всё же я остаюсь. Стою и смотрю на неё сверху вниз.

— И что мне с тобой делать? — вслух задаюсь я вопросом.

Кейн, возможно, омерзительный болван, но есть же честь среди жнецов или что-то в этом роде. Я решаю, что путь наименьшего сопротивления разумнее всего для всех участников. Сделаю всё возможное, чтобы её переход прошёл как можно спокойнее. Остаётся надеяться, что она согласится. Потому что, если станет сопротивляться…

От одной мысли пальцы покалывает, словно они уже чувствуют вес клинка.

«Она ещё пожалеет», — с усмешкой думаю я, обыгрывая её имя, а затем оглядываю комнату.

По спальне можно многое узнать о человеке. В этом священнейшем из убежищ