Равнины гнева - Изабелла Халиди

Для Мастера Оружия было шоком, когда он впервые узнал об этом, когда он случайно подслушал, как принцесса Роэзия угрожала стражникам, дежурившим той ночью, держать рот на замке обо всем этом мрачном событии.

Он знал, что убийство покойной королевы эмоционально подкосило Мадира, оставило ему травму на всю жизнь, когда девятилетним мальчиком он наблюдал, как его мать истекала кровью у него на беспомощных руках. Доран также хорошо понимал, что это привело к чрезмерно агрессивному характеру некогда наследного принца Ниссы и его тошнотворной потребности в тотальном контроле.

К абсолютной власти.

Но никогда бы и за миллион лет Доран не поверил, что он способен на такие преступления против женщины, которая, как знал Доран, была глубоко дорога Мадиру.

Так что же изменилось? Что же вызвало тьму, живущую внутри него, и вывело зло на свет?

Новый охранник выступил вперед из теперь уже короткой шеренги людей, ожидавших, когда их убьют. Его штаны были перепачканы, костлявые конечности тряслись, как при переохлаждении. Его молодое лицо было бледным, глаза налиты кровью. По лицу текли сопли.

Доран моргнул, когда его осенило.

Он все еще ребенок.

— Ваше величество. — Он шагнул вперед, встав перед Мадиром и стоящим на коленях мальчиком. — Если позволите, я предлагаю оставить в живых хотя бы часть солдат. Они понадобятся нам для охраны дворца и для того, чтобы люди не входили на территорию без разрешения. Вашего отца очень любили, ожидается, что ему окажут последние почести.

— Лукан, — прошипел Мадир, наклоняя голову и вторгаясь в личное пространство Дорана, — был слабым стариком. Паршивый король и еще худший отец. Он избегал меня, проявляя жалость к нашим врагам, тем самым, которые в конце концов убили его. Не будет никаких последних почестей предателю, которым он был. И я не допущу, чтобы кто-нибудь из его бывших охранников разгуливал по моему дворцу.

Перед лицом Дорана появился окровавленный кинжал.

— Скажи мне, — пробормотал Мадир, наклонив голову так, чтобы казалось, будто он смотрит на Дорана снизу вверх, хотя был намного выше Мастера Оружия. — Ты друг… или враг? — Он наклонился еще ближе, так близко, что Дорана поразил малиновый оттенок ярко-голубых глаз Мадира.

Глаза демона.

Доран заставил свое дыхание и голос оставаться ровными, чтобы не показать панику, которая медленно овладевала им. — Я верен короне, ваше величество. — Он склонил голову. — Тебе, мой король.

Неестественно широкая ухмылка расплылась по лицу Мадира, глаза злобно сверкнули. — Докажи это. — Кинжал щелкнул, когда его рукоятью ткнули в лицо Дорана. — Насколько глубока твоя преданность?

Молодой охранник закричал, когда Мадир схватил его за волосы, откидывая голову назад так далеко, как только мог. Под коленопреклоненным мальчиком образовалась лужа, когда его мочевой пузырь лопнул, а вонь мочи и пота, смешанная с медью, заставила желудок Дорана скрутить от тошноты.

— Посмотри на это красивое горло, — простонал Мадир, проводя ногтем по обнаженной коже. — Созрело для того, чтобы перерезать. — Его палец окунулся в темно-красную жидкость у его ног и провел ею по шее мальчика. — Я даже пометил её для тебя, — сказал он, облизывая палец дочиста. Зловещая улыбка вернулась. — Чтобы сделать это еще более болезненным, конечно.

Отвращение и презрение охватили Мастера Оружия, его пальцы вцепились в рукоять с едва сдерживаемой яростью. На краткий миг он подумал о том, чтобы вонзить его в грудь Мадира и оборвать жизнь мерзкого существа. Но он знал, что это было бы бесполезно, если бы его подозрения были верны и демон обитал внутри королевского дворца.

Существовал только один способ успешно убить одержимого демоном человека.

Отрубив ему голову.

Единственная проблема заключалась в том, что если голова не была отсечена одним чистым ударом, а спинной мозг остался нетронутым. Тогда демон мог покинуть тело и путешествовать на многие мили в поисках другого носителя, которого он затем заразил бы, прежде чем тот начнет ослабевать. Уничтожить их любыми другими обычными смертными способами было практически невозможно. Драконий огонь, ведьмы и маги были единственными альтернативами, обладавшими необходимыми навыками, необходимыми для выполнения этой сложной задачи.

И боги, конечно.

Но Доран не был ни тем, ни другим и не знал ни о каких живых драконах, бродящих по Континенту. И вот он продолжил свой спектакль, разыгрывая из себя невозмутимого верного слугу, пытаясь найти выход из затруднительного положения, в котором оказался.

У него не было проблем с убийством.

Но не дети.

Это была черта, которую он не хотел пересекать. Это разрушило бы его душу и ту единственную частичку человечности, которая в нем еще оставалась. Он не смог бы жить с чувством вины и стыда за такой выбор, если бы когда-нибудь нарушил эту невидимую границу.

Хотя был ли у него выбор?

Изменит ли его отказ судьбу мальчика? Изменит ли это что-нибудь? Мадир позаботится о том, чтобы и Доран, и молодой страж истек кровью и умер очень медленной и очень мучительной смертью. Скорее всего, даже стал бы пытать их, просто чтобы доказать свою точку зрения.

Тогда его осенила новая мысль: поможет ли смерть Дорана их делу? Сохранит ли это хрупкий мир и остановит ли уже надвигающуюся войну с Тиросом?

Нет.

И он был единственными глазами и ушами Романа в королевстве снежных гарпий.

— Доран, — прошипел Мадир, хватая его за запястье, в котором был зажат кинжал, и притягивая к себе. — Ты не повинуешься мне, своему королю? — Его глаза вспыхнули, как два рубина. — Ты грязный предатель?

— Никогда, Ваше величество. — Доран сглотнул, проводя острием лезвия по алому следу на горле мальчика. Его сердце бешено колотилось при виде отвратительной картины. Пожалуйста, прости меня. — Я живу, чтобы служить тебе.

Двери Тронного зала с грохотом распахнулись, задрожали стены и высокие окна.

Принцесса Роэзия ворвалась внутрь, на ходу извергая огонь. Длинные локоны цвета эбенового дерева, обрамляющие ее сияющую кожу цвета слоновой кости, струились за ней, делая ее неземной в их пропитанном смертью окружении.

— Сестра, — Мадир просиял, как будто только что появился его любимый человек. — Как раз вовремя.

Она направилась прямо к ним, не сводя турмалиновых глаз с Мастера оружия, чей клинок все еще был приставлен к горлу молодого стражника. — В чем дело, Алджернон? Желудок не выдерживает небольшого количества крови? — Она ухмыльнулась, отталкивая его в сторону и выхватывая нож. — Предоставь женщине завершить мужскую работу. — Затем вонзила лезвие прямо