Равнины гнева - Изабелла Халиди

— Он в Военной комнате, генерал, — ответил ближайший к ним охранник, его взгляд был устремлен прямо перед собой. — Их королевские высочества также присутствуют вместе с обоими лейтенантами Фендергаром и Брайаном. Не так давно было созвано совещание, я думаю, вы пришли как раз вовремя.

Катал кивнул, его ноги уже двигались, унося их вглубь дворца.

— Ты думаешь, они знают? — Спросила Дуна, отпуская его руку как раз в тот момент, когда показались массивные деревянные двери Военной комнаты. — Мы покинули Ниссу только сегодня утром.

Приподняв бровь, он взглянул на руку Дуны, которая теперь висела вдоль ее бока. — Я говорил тебе, что ты можешь отпустить? — Он схватил ее обратно, снова переплетая их пальцы.

— Не говори глупостей. — Она игриво хлопнула его по плечу. — Ты взрослый мужчина, их генерал, и Святой Принц, не меньше. Ты не можешь пойти туда, держа меня за руку. Они не воспримут тебя всерьез.

Катал склонил голову набок, в его звездном взгляде читалось недоверие. — Ты думаешь, меня волнует, что кто-то из них думает? — Он наклонился, словно рассказывая ей какой-то секрет, приподняв ее подбородок так, что их глаза встретились. — Я божество. Верховный Бог. Я ни перед кем не преклоняюсь, потому что нет никого выше меня, даже моего собственного брата. Я не стыжусь показать миру, что мое сердце бьется для тебя. Что сама мысль о том, чтобы не прикасаться к тебе, причиняет мне необъяснимую боль. И если бы не катастрофа, нависшая над всеми нами, я бы уже был похоронен внутри тебя, поклоняясь тебе как богине, которой ты и являешься, и показывая тебе, как много ты для меня значишь. Так что, — он поцеловал костяшки ее пальцев, — если я хочу держать за руку свою женщину, то именно это я и сделаю. И ты позволишь мне, не потому, что я тебе так сказал, а потому, что я знаю, что тебе также нужно чувствовать меня так же сильно, как людям нужен кислород, чтобы дышать.

Не дожидаясь, пока ошеломленная Дуна придет в себя, Катал распахнул двойные двери и провел их внутрь.

Шесть пар глаз уставились на них и на очень избитого мужчину с голубыми волосами, который стоял на коленях на полу, его веки были такими опухшими, а лицо в таких синяках, что он выглядел так, словно его избили до полусмерти. Из его ушей текла кровь, все до единого серебряные кольца отсутствовали, как будто их вырвали из хрящей.

— Брор! — Крикнул Катал, сжимая руку Дуны, прежде чем отпустить ее и поспешить к мастеру шпионажа. — Что это, черт возьми, такое? Что с тобой случилось?

Голова мужчины медленно поднялась, по его лицу текли слезы. — Они все мертвы, — сказал он хриплым голосом, как будто кричал несколько часов. — Все до единого. Пощадили только принцессу и нескольких ближайших к Мадиру людей. Белый дворец утопает в крови, генерал. Его стены выкрашены в красный цвет. Король Лукан, — он поперхнулся, из носа потекли сопли, — мертв. — Сильные толчки сотрясали его стройное тело шести футов ростом, когда Брор рухнул на пол, вцепившись в голени Катала, словно цепляясь за саму жизнь. — Мадир теперь король. Он послал меня передать послание, и это единственная причина, по которой я все еще жив.

Эдан заговорил, его лицо было серьезным, когда он обратился к Каталу. — Они обвиняют тебя в убийстве короля Лукана. — Кровь Дуны застыла в жилах. — У нас есть один день, чтобы передать тебя, иначе Нисса нанесет ответный удар.

— Что? — Ошеломленно переспросила Дуна, не веря своим ушам. — Но он этого не делал, это сделал Мадир.

Напряженная тишина заполнила Военную комнату, фонари мерцали в полумраке, когда последний свет дня сменился темными облаками и слабым сиянием полной луны.

Взгляд Дуны скользнул по двум лейтенантам: ладони Акселя и Руна покоились на эфесах их мечей, на их лицах застыло глубокое хмурое выражение, когда они уставились на генерала. Затем к Дарселлу, старику, удрученно уставившемуся в землю. Два принца сверлили их взглядами, как будто их лично оскорбили. Даже Брор отпустил Катала, его тело обмякло, как будто у него не было сил даже сесть как следует.

Черта с два, я собираюсь позволить им это сделать.

Кровь стучала в жилах от агрессии, Дуна подошла и встала рядом со Святым Принцем, вложив свои пальцы в его, пока она смотрела на них всех сверху вниз. — Вы все гребаные трусы, — выплюнула она, готовая броситься в атаку, если понадобится, желание уничтожить поднималось в ней. — Вы не можете получить его! Я убью вас всех, прежде чем подпущу кого-либо из вас к нему!

Безжалостная хватка Катала была ее единственным ответом, его тело напряглось в ожидании, когда Киан заговорит.

— Вы нашли себе верного человека, генерал. Но, возможно, мне следует кое-что прояснить, чтобы ни у кого не возникло путаницы в мыслях. — Злая улыбка растянулась на лице короля, когда он откинулся на спинку стула. — Волки не бросают своих товарищей по стае, Дамарис, какими бы слабыми или беспомощными они ни были. Они защищают своих, даже ценой выживания всей стаи. — Послышалось одобрительное ворчание. — Волки не пресмыкаются перед овцами. Они лакомятся ими до тех пор, пока не высосут мозг дочиста, пока не проглотят самую последнюю косточку. — Он развел руками. — Если Нисса хочет драки, то драку она получит.

Затем Киан встал, подошел и остановился перед Каталом, заложив руки за спину, пока двое мужчин стояли лицом к лицу. — Что такое один могучий орел по сравнению с одним раненым волком, генерал? Ничто, всего лишь закуска перед основным блюдом. — Его ухмылка стала шире. — Готовьте армию, джентльмены. Нас ждет война.

ГЛАВА

6

Доран Алджернон сохранял невозмутимость, когда охранник перед ним упал на колени. Его лицо ничего не выражало, когда он наблюдал, как Мадир подошел к мужчине и дернул его голову назад. Он не отвел взгляда, даже когда острие лезвия скользнуло по горлу мужчины. Не дрогнул он и тогда, когда густые алые лужи потекли на и без того залитый кровью пол.

Нет, Доран Алджернон видел все это, не сводя глаз с груды мертвых солдат, усеивших Тронный зал. Заставляя себя быть свидетелем.

Несправедливости.

Разрушения.

Ненависти.

Подлости и зла нового короля Ниссы. Человека, которого Доран когда-то считал своим другом, такого же взбалмошного и экстремального, каким он всегда был по характеру.

Доран никогда не сомневался в преданности Мадира своему народу. Своему отцу. Но, похоже, Доран ошибался.

И, возможно, ему следовало этого ожидать.

В конце