Теория двойного предательства - Ива Лебедева

— Юна, — окликнул меня Микаэль, и в его голосе мне почудились некие новые, незнакомые интонации, — будь осторожна.

— Куда ж я денусь. — Я нырнула в лабиринт стеллажей. Впрочем, ориентировалась я прекрасно и уже через пару минут была у выхода.

Дверь тихо закрылась, отрезая меня от библиотеки и от тепла поддержки. Хм, вот это у меня в голове формулировочки… Похоже, дурацкая неудачная влюбленность в гадкого мальчишку открыла шлюзы морю других, не менее дурацких чувств и ощущений. О-хо-хо…

До общежития я добралась как в тумане. Ноги несли сами, а мысли все еще крутились вокруг кольца, Микаэля и того, что теперь делать с Ингремом.

Что делать, что делать… как там бабушка говорила? Снимать штаны и бегать! Хотя как раз этого никто от меня не дождется. Наложницу он захотел, скотина безрогая! Спешу и падаю, только шнурки поглажу! Или не поглажу, назло злодеям лягу и буду спать! Сладко!

И что примечательно, сегодня я впервые за долгое-предолгое время действительно отлично выспалась, проснувшись утром даже раньше, чем заорал будильник. Проснулась, полежала, глядя в серенький рассвет за окном, и решила: сегодня все будет иначе. Никаких долгов, никакой вины, только расследование, маскировка и выведение игроков на чистую воду!

Умывшись и окончательно проснувшись, я сообразила, что забыла спросить у Микаэля, куда мне прийти за кольцом, но проблема решилась сама: когда я оделась — я снова вернулась к серому платью, — в дверь постучали. Лия, соседка, сегодня была ко второй паре и на резкий звук не проснулась, только перевернулась на бок лицом к стене.

Я открыла, ожидая увидеть кого-то из девочек, но на пороге стоял Микаэль, и выглядел он так, будто не спал всю ночь: под глазами залегли тени, волосы растрепались сильнее обычного.

— Держи. — Он протянул мне ювелирную коробочку. — Как обещал.

Я открыла. На темно-красной бархатке лежало кольцо — то самое, тонкий серебряный ободок, который Ингрем надел мне на палец вчера. Только теперь благодаря Микаэлю я была уверена, что кольцо превратилось в обычное украшение.

— Ты уверен, что он не заметит? — спросила я, надевая кольцо.

И тотчас попробовала его снять. Не из недоверия, а… ради проверки и самоуспокоения. Кольцо легко соскользнуло в ладонь, и теперь я могла носить его, когда хочу, снимать, когда хочу…

— Уверен, — кивнул Микаэль. — Снаружи оно выглядит и ощущается точно так же.

На миг я усомнилась: а что, если Микаэль тоже играет? Что, если он тоже ищет выгоду? Откуда во мне взялась такая яркая симпатия к нему после двух лет спокойного приятельства? Или даже дружбы? Почему он вдруг разом показался мне привлекательным мужчиной? Вдруг он не погасил чары кольца, а перенастроил на себя? Не зря же он похож на Ингрема в некоторых чертах?

Я посмотрела на кольцо, на Микаэля, еще раз все обдумала и вдруг почувствовала, что внутри меня поднимается странная волна азарта. Это было похоже на игру в кошки-мышки, только теперь мышкой притворялась я.

Ингрем считал, что поймал меня в ловушку, а на самом деле это я держала его на крючке. Пусть пока не понимала, как именно буду использовать это преимущество, но сам факт того, что я больше не жертва, придавал сил.

— Спасибо, — сказала я, поднимая глаза на Микаэля.

Он кивнул, но не ушел. Вдруг наклонился ко мне и очень серьезно сказал:

— Юна, сходи потихоньку в лабораторию четвертого корпуса, там есть увеличительные стекла, проявляющие магию, наподобие тех, что стоят в моих очках. Сходи сама и осмотри кольцо сквозь них. Можешь даже запросить официальную справку у лаборанта. Так будет не только спокойнее, но и разумнее.

Я приоткрыла рот, глядя на него:

— Как ты догадался, что я собираюсь это сделать?!

— Ты никогда не была глупой и слишком доверчивой, — усмехнулся он, поправляя очки и будто нарочно взлохмачивая волосы, превращаясь в знакомого всей академии аспиранта-заучку. — А этот ход логичнее всего в твоей ситуации. Беги давай, проверь все сама и дальше действуй так же осторожно. Не попадайся больше… на красивые глаза. А еще имей в виду: богатые избалованные мальчики тоже не всегда глупы, но бывают опасны, если вдруг чувствуют, что не получат желанную игрушку.

— Знаю, — ответила я. — Но мне теперь просто необходимо понять, что у него в голове. Пока не пойму, не смогу решить, что делать дальше.

Ингрем ждал меня в коридоре у аудитории. Стоял хмурый, и раньше бы я решила, его донимают наши мажоры. При моем появлении Ингрем улыбнулся — широко, ярко, так, что у меня на мгновение екнуло сердце. Вот же артист. Или все же не артист?

— Юна. — Он шагнул ко мне и привычным жестом взял за руку.

В этот раз я вздрогнула, и мне захотелось освободиться.

Ингрем же коснулся кольца, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

— Чуть не проспала. — Я часто это говорила, сегодня слова были ложными, но я повторила.

— Я скучал.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что это правда. В его голосе была тоска, причем настоящая, не наигранная. Я видела ее в том, как он смотрел на меня, как сжимал мою руку, будто боялся, что я исчезну.

— Я тоже…

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он тише. — Ты точно выспалась?

Я качнула головой, и Ингрем нахмурился, и в этом хмуром взгляде была настоящая забота. Я видела, как он борется с собой: хотел удержать меня рядом и одновременно хотел отпустить, дать отдохнуть.

— Пойдем занимать места? — предложила я как ни в чем не бывало.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — было бы здорово просто… побыть вместе. Без всей этой учебы, без конспектов и докладов. Просто ты и я.

И вот что на него нашло сегодня? На днях же обсуждал меня с дружками и сам смеялся. Я смотрела на него и чувствовала, как прежней Юне, оставшейся в позавчера, еще хотелось верить его словам, а сегодняшняя не могла забыть, что он использовал меня, что он лгал, что он не тот, за кого себя выдает. А кто, кстати? Наследник Андрахарского герцогства, правда? А вдруг и здесь врет? Но не мне, а нашим снобам, чтобы приняли в компанию?

Уф-ф-ф, я почти запуталась. Нет, насчет наследства Ингрем не соврал, вон и Микаэль узнал колечко, дешевое на вид, а на самом деле приворотный артефакт высокого ранга и очень немалой стоимости.

Ох, Ингрем-Ингрем…

Но сейчас в его глазах было столько искренности, что я почти сдалась.

— Может, когда-нибудь, — сказала я мягко, —