Теория двойного предательства - Ива Лебедева

А теперь он снял очки, и… Мамочки! Во-первых, Ингрем действительно чем-то отдаленно походил на него, наверное, тем самым, что мне в нем понравилось, а во-вторых, мы что, всей академией ослепли, раз не видели, насколько это очешуительно красивый парень?!

— Юна! Перестань таращиться на меня, сделай вдох и посмотри на кольцо через очки.

Очарование момента исчезло, я страшно смутилась и послушно опустила глаза. И позволила напялить на себя эти странные окуляры. Мир вокруг стал расплывчатым, но тут в эту расплывчатость попало кольцо, и я замерла. Вокруг него вилась тонкая, почти невидимая нить, темная, вязкая, с едва заметным зеленоватым свечением. Она обвивала металл и тянулась куда-то вверх, в пространство, как паутина.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как внутри холодеет.

— То, как кольцо выглядит на самом деле, — вздохнул Микаэль, возвращаясь к привычной манере говорить мягко и с заметными учительскими нотками. — Твой парень скрыл гравировку точно так же, как прежде скрыл настоящий текст со страницы.

— Следилка? — предположила я.

Если бы кольцо содержало угрозу, то, наверное, Микаэль не был бы спокоен, как сейчас. Он явно раздражен выходкой Ингрема, зол на него, но сама ситуация, мне кажется, у Микаэля под контролем.

— Хуже, — серьезно сказал Микаэль, и у меня похолодело между лопатками. — В Андрахаре его называют «Печать крови и воли», его используют для тех, кого хотят удержать при себе навсегда, но без обязательств. В наших сказках артефакт поэтично называют кольцом наложницы. Оно действительно работает как приворот, только не грубо, а постепенно, и воздействует ментально. Навскидку кольцо начнет действовать через три дня, необратимые изменения проявятся через пять.

Холод пополз по спине выше и ниже, кольцом охватывая горло. Дыхание перехватило. Я верила каждому слову Микаэля. Где-то на краю сознания крутилась мысль, что он тоже может лгать. Если я ошиблась в Ингреме, то что мне мешает продолжать ошибаться? Только зачему ему? С Ингремом понятно — он решил, что я годна не только для того, чтобы писать ему конспекты и делать за него домашние задания, меня можно повысить до карманной магички, которая пожизненно из любви будет пахать на него бесплатно, а заодно, пока юна и свежа, послужит и любовницей. Но Микаэлю от меня никакого толка, наоборот, это он сам никогда не отказывал в помощи. На этом и строилось, собственно, наше приятельство все годы моей учебы.

Меня аж затошнило, когда я в красках представила картину определенного мне Ингремом будущего. Я остервенело рванула кольцо с пальца, но лишь больно себе сделала.

— Лучше без пальца, чем с этим! Как его снять?! Есть нож?!

Надевать такое кольцо вообще законно? Формально Ингрем спросил у меня согласие, но я-то подразумевала безобидное украшение, а не рабство с промывкой мозгов.

Микаэль перехватил мою руку.

— Давай мы радикальные методы отложим?

— А что будем делать? — Откуда взялось это «мы»?

— Юна, ты согласна снять кольцо? Ты разрешаешь мне его забрать?

С чего вдруг он спрашивает?! Сам не видит, что ли?! А что, если не сможет?!

Панические мысли скакали в голове, как блохи в старой кошме из собачьей будки. Но я усилием воли уняла их прыжки и кивнула, глядя на приятеля с надеждой. Словами сказать не могла, голос застрял где-то в горле, в том самом холоде, что душил меня.

Но как оказалось, кивка и намерения было достаточно. Микаэль снова взял мою руку и произнес несколько тихих слов на незнакомом языке. Я почувствовала, как кольцо нагревается, и вдруг по глазам ударила резкая вспышка, яркая и ослепительная. Меня качнуло в сторону, я потеряла равновесие и чуть не шлепнулась между стеллажей, но Микаэль успел подхватить меня за талию, и я оказалась прижатой к его груди.

Мы застыли в странной позе. От него приятно пахло книгами и хвоей. И еще было… тепло от его рук.

В следующее мгновение мы отпрянули друг от друга и смущенно принялись извиняться на два голоса. А потом я поняла, что кольца на моем пальце больше нет.

Вернувшись за стол, Микаэль разлил чай по чашкам, пододвинул конфеты ближе ко мне и жестом предложил тоже сесть. Он все еще выглядел смущенным и избегал смотреть на меня прямо. Я кивнула, села, и почему-то неловкость в этот момент стала ощущаться только острее.

Еще и палец начал чесаться. Я поскребла покрасневшую кожу ногтем и пробормотала:

— Спасибо.

Я будто за чай благодарила или за что-то незначительное. Сказать следовало больше, но все, что я могла, это сидеть и тереть палец.

— Рад, что помог, — улыбнулся Микаэль.

— А… где?

Микаэль понял меня с полуслова, положил кольцо на столешницу, но не мне передал, а оставил рядом с собой. В голове не укладывалось, что тонкая полоска серебра, выглядящая дешевкой, неспособной удержать в себе магию, оказалась артефактом, порабощающим разум.

И что мне делать? Пойти к ректору и обвинить Ингрема? Он наследник иностранного герцогства, а я заучка без тыла, и формальное согласие играет против меня.

— Хочешь сделать вид, что продолжаешь носить кольцо?

— Наверное… — Я сказала раньше, чем сама поняла: да, хочу! Хочу понять, за каким бесом Ингрем вообще затеял эту дурацкую игру и почему решил, что моя жизнь стоит того, чтобы ею играть.

Микаэль не стал задавать больше никаких вопросов, это было странно, но… мне понравилось.

— Я погашу его действие и завтра утром верну тебе, будешь носить без риска, а твой парень ничего не заподозрит.

— Мой будущий бывший парень, — хмыкнула я.

Микаэль тоже хмыкнул, проворно спрятал кольцо во внутренний карман и настойчиво пододвинул ко мне конфеты:

— Попробуй. В Андрахаре не только плохие вещи есть. Андрахарский шоколад лучший в мире.

Это было спорное утверждение, которое следовало обязательно проверить. Я взяла шоколадный шарик, бросила на язык и прикрыла глаза, чувствуя, как сладко-пряный вкус ударяет в нёбо, растекаясь теплой волной. М-да… действительно лучший шоколад из тех, что я пробовала. Но! Я пробовала далеко не весь в мире!

— Я верну кольцо завтра утром, — повторил Микаэль. — После того, как заблокирую его действие. Ты сумеешь сегодня не попадаться ему на глаза?

Я кивнула. Мне стало легче оттого, что Микаэль рядом. И оттого, что я больше не была одна. Ну… в широком смысле этого слова.

Поднявшись, я еще раз сказала спасибо и