История барышни-гусара и поручика в платье - Ася Минина

– Вот именно что безысходности! А что еще остается делать девушке в обществе, где любое проявление чувств с ее стороны, где даже безобидные увлечения или страсть к чему-либо считаются неподобающими? Нас учат быть холодными и неприступными. Нас учат держать лицо и оставаться беспристрастными даже в кругу друзей. Но разве может живой человек не иметь никаких чувств? Это же глупо.

– Глупо, – кивнул поручик Муратов. – Как же хорошо я вас понимаю. Сам порой чувствую себя заложником нелепых светских правил и условностей. Кому и что ты должен говорить, с кем дружить, а кого сторониться, кого любить, кого ненавидеть – порой мне кажется, что все это давно решено за нас и не нами.

Так перемешались в разговоре мысли о литературе с рассуждениями о жизни, споры о героях книжных – с общностью мнений людей живых и настоящих. И в этом разговоре, свидетелем которому были только деревья, кусты, цветы и ветер, Ольга и поручик Муратов находили как интеллектуальное удовольствие от общения с приятным собеседником, так и душевное тепло от радости встречи с кем-то хоть и чужим на первый взгляд, но таким родным, словно знакомым всю жизнь.

Ольга думала о том, что впервые после Ромы она встретила человека, с которым приятно общаться, который понимает ее, казалось бы, даже больше, чем Рома. Ведь кто такой по сути Рома? Так, детская дружба и легкое увлечение. А с поручиком Ольга испытывала странное пока еще ощущение неразрывной связи. Будто он понимал ее еще до того, как она что-то говорила. Без слов, без объяснений, без недопонимания и недомолвок.

А темы, что они обсуждали с поручиком! Еще ни с кем Оле не приходилось говорить так открыто и свободно, и было в этом невероятное наслаждение, граничащее с чем-то запретным, но вместе с тем совершенно прекрасным. Как тот поцелуй с Ромой. Хотя нет, даже лучше.

Поручик Муратов же впервые поймал себя на мысли, что находит блаженство в разговоре большее, чем во флирте и прочих утехах, свойственных разгоряченным сердцам. И это открытие поразило его до глубины души.

Он, повеса, кутила и волокита, думал вовсе не о том, как бы соблазнить красавицу, украсть ее сердце и поцелуй (хотя все возможности для того были в наличии), а о том, как бы удивить ее широтой своих взглядов! Он делился своими мыслями и ценностями, раскрывая истинного себя, которого он прятал за бокалами шампанского, дуэлями, веселыми кутежами с друзьями и пассиями.

Ольга в глазах Муратова была не просто очередной юбкой-кокеткой. Он видел в ней равного, с которым просто приятно говорить и проводить время, как с его другом Николаем. Никогда прежде он не испытывал такого по отношению к женщинам. Другие были для него объектом, пусть и желанным, но все-таки неодухотворенным. Ольга же прочно утвердилась в его голове и сердце как человек – живой, искренний, открытый и свободолюбивый, имеющий свое мнение и не боящийся защищать его даже на дуэли.

Так, общаясь и удивляясь собственным открытиям в процессе общения, Ольга и поручик Муратов дошли до поляны.

– Так что же за сюрприз вы мне приготовили? – настойчиво спросила Ольга.

Поручик улыбнулся и достал из складок своего пышного платья револьвер.

– Один плюс у женских нарядов все-таки есть – кажется, в них можно спрятать все, что угодно, – заметил он шутливо.

– Вот это да! – Ольга тут же выхватила драгоценное оружие и принялась пристально его рассматривать. У Спицыных ей довелось пару раз стрелять из охотничьего ружья вместе с Ромой. Но то ружье, а это револьвер. – Он заряжен?

– Разумеется. Я подумал, что вы захотите пострелять.

– Конечно! – глаза Ольги загорелись с воодушевлением.

– Только, пожалуйста, не в меня.

– Не переживайте, я уже победила вас один раз в дуэли, так что считаю конфликт исчерпанным.

– Вот и замечательно, – кивнул поручик и достал из складок еще и несколько бумажных мишеней. С ловкостью, воспитанной силой привычки, он разместил мишени на близлежащих деревьях.

Ольга тут же вскинула руку и прицелилась.

– Постойте, постойте. Ольга Дмитриевна, так не пойдет. Во-первых, ноги на ширине плеч, а колени чуть согните. Надо встать устойчиво. Во-вторых, держите лучше обеими руками. Одна быстро устанет, и из-за напряжения мышц прицел собьется. Вот так.

Поручик Муратов подошел к ней сзади и помог правильно развернуть корпус по направлению к мишени. Их руки соприкоснулись, вместе удерживая грозное оружие. Спокойное дыхание Муратова опалило щеку Ольги, и ее сердце невольно забилось быстрее. Вспомнился такой же урок и такая же близость с другим. С Ромой. Близость, закончившаяся предательством и разбитым сердцем. Даже тремя разбитыми сердцами: Оли, Ромы и Юли.

– Не задерживайте дыхание. Дышите спокойно, иначе напряжение мышц помешает выстрелить точно, – голос Муратова звучал так близко и одновременно так далеко, смешиваясь с болезненными воспоминаниями о прошлом. – Сфокусируйтесь на мушке и расположите посередине между краями целика, а после наведите на цель. Как будете готовы, взведите курок и стреляйте на выдохе. Только плавно, подушечкой пальца, не дергайте рукой.

Как гувернантка Муратов едва ли мог научить чему-то юную леди. Но вот стрелять он любил, даже больше, чем сражаться на шпагах. Холодное оружие для тех, кто обладает холодным рассудком. А огнестрельное больше подходит тому, у кого горячее сердце.

Ольга сделала три глубоких вдоха, пытаясь успокоить так некстати напомнившее о себе сердце. Ей очень не хотелось ударить в грязь лицом. Она боялась разочаровать поручика, но еще больше боялась разочароваться сама в себе.

Мысли ее были далеко о мишени. Где-то там с Ромой и поцелуями. И одновременно здесь с поручиком и новыми для себя чувствами от близости.

Вдох, выдох…

Улыбка Ромы перед глазами.

Вдох, выдох…

Слезы Юли от боли предательства.

Вдох, выдох…

Два омута темных глаз Муратова.

– Чего же вы ждете, Ольга Дмитриевна?

Сердце пропустило удар…

Выстрел!

– Мимо! – посетовал поручик Муратов. – Но вы не расстраивайтесь, Ольга Дмитриевна. Москва тоже не сразу строилась.

Вслух он сказал лишь это, умолчав о том, что тогда шпагой ей удалось его ранить, задеть, завлечь, а теперь револьвером она, сама того не осознавая, хоть и промахнулась мимо мишени, зато попала прямо ему в сердце.

Летние деньки пролетают быстро, особенно когда они наполнены делами, приносящими удовольствие. Вот и в Знаменском все шло своим чередом.

Поручик Муратов,