Мама на замену - Варя Нуан

Убежище. Вера назвала это убежищем.

Дрянь. Умная, циничная, породистая дрянь.

Вхожу в вагончик, стряхиваю воду с плеч куртки. Открываю мобильное приложение банка. Нахожу реквизиты Веры.

Пальцы быстро набивают сумму. Тройная ставка за неделю вперед плюс компенсация за вчерашний вечер. Нажимаю подтверждение. Экран вспыхивает зеленой галочкой.

Через три минуты телефон отзывается вибрацией.

Короткое сообщение:

«Илья Владимирович, сумма превышает договорную в два раза. Отправляю излишек обратно».

Сжимаю смартфон в кулаке. Набираю номер, поднося аппарат к уху. Гудки идут длинные, вязкие. На третьем она снимает трубку:

— Да.

— Оставь деньги, Вера.

Ее голос в динамике звучит ровно, с легким шумом университетской аудитории на заднем плане:

— Я беру оплату по факту отработанных часов. Ваши финансовые манипуляции оставьте подрядчикам.

— Ты останешься подольше во вторник и четверг. Мне нужно, чтобы ты сидела с ним два часа.

— С какой целью? За два часа подросток теряет фокус внимания на формулах.

— Пусть теряет. Делайте перерывы. Говорите о нейтральных вещах.

— Вы хотите, чтобы я выполняла роль психолога?

— Я хочу, чтобы в моем доме был живой человек, когда я возвращаюсь с гребаной стройки!

Фраза срывается с языка раньше, успеваю поставить внутренний блок. Выдыхаю шумно, с хрипом, глядя в мутное стекло вагончика.

На том конце провода повисает тяжелая тишина. Ни шороха. Только ее размеренное, неглубокое дыхание.

— Вы платите за собственное спокойствие, Илья.

— Плачу. Какая разница, если у меня есть на это средства?

— Разница колоссальная. Зависимость растет с каждым траншем. Никита уже привыкает ждать меня как спасение. Вы подсаживаетесь на иллюзию порядка.

— Мне плевать на термины, Вера. Ты будешь здесь во вторник в четыре?

— Буду.

— До шести вечера?

Пауза длится целую вечность. Слышно, как шуршит бумага в ее руках.

— До половины шестого. Лишние деньги верну на ваш расчетный счет. До свидания, Илья Владимирович.

Короткие гудки отрезают связь.

Усмехаюсь, бросая телефон на чертежный стол. Согласилась. Продлила время на тридцать минут. Отступила на полшага назад под моим напором.

В шестнадцать сорок пять я выезжаю со стройки. Пятничные пробки сковывают проспект, алые реки стоп-сигналов уходят за горизонт. Дождь хлещет по стеклу, дворники размазывают серую жижу.

Домой добираюсь к восьми вечера.

В квартире пахнет жареной картошкой. На кухонной плите стоит сковорода, накрытая крышкой. На столе — чистая тарелка, вилка, салфетка.

Никита сидит на высоком стуле у острова, вперив взгляд в экран смартфона. На нем чистая футболка, наушник висит на одном ухе.

— Сам приготовил? — спрашиваю, снимая мокрое пальто в холле.

— Домработница приходила в три часа, оставила, — бурчит он, не поворачивая головы. — Там порция на двоих. Ешь, если хочешь.

Замираю у входа на кухню. Впервые за полтора года он говорит со мной без мата и не швыряет тарелки в раковину.

— Спасибо.

Мою руки, сажусь напротив. Накладываю картошку. Еда горячая, отдает укропом и луком. Никита продолжает листать ленту в телефоне. Пальцы двигаются быстро, механически.

— В школе все спокойно? — пробую прощупать почву.

— Нормально. Марина Сергеевна не лезла.

— Вера Сергеевна согласилась увеличить время уроков со следующей недели. Будет сидеть подольше.

Движение его пальца по экрану замирает. Парень медленно поднимает глаза. В темных зрачках вспыхивает острый, проницательный блеск:

— Ты ей доплатил?

— Я оплачиваю ее рабочее время, Никита.

— Ты купил ее, чтобы она торчала здесь, пока ты пропадаешь на объектах?

— Это делается для тебя. Чтобы ты закрыл хвосты по геометрии.

— Не ври мне, пап! — он с размаху опускает телефон на мрамор острова, стекло звонко бьется о камень. — Ты покупаешь ее для себя! Чтобы она сидела в твоей прихожей, чтобы ты пялился на ее задницу, когда она надевает сапоги! Думаешь, я забыл вчерашний вечер?!

— Никита, закрой рот.

— Не закрою! Ты выгнал маму, теперь хочешь притащить эту училку в ее спальню?!

— Ольга ушла сама! — мой голос срывается на рык, бью кулаком по столу. Тарелка подпрыгивает, вилка со звоном летит на пол. — Сколько раз тебе повторить, чтобы до твоих куриных мозгов дошло?! Она бросила тебя! Собрала сумку и улетела к чужому мужику!

Никита вскакивает со стула. Лицо белое как мел, губы трясутся, глаза горят диким, нечеловеческим огнем:

— Врешь! Ты выжил ее своими проверками! Ты душил ее так же, душишь меня!

— Я обеспечивал эту семью!

— Да пошел ты со своим обеспечением! — он выкрикивает слова прямо мне в лицо, тяжело дыша. — Вера никогда не ляжет под тебя! Слышишь?! Никогда! Она нормальная, она не продается за твои вонючие бабки!

Он разворачивается, срывается с места, бежит в коридор. Дверь его комнаты захлопывается с такой силой, вздрагивают картины на стенах.

Тишина обрушивается на меня бетонной плитой.

Опускаю голову на руки. Пальцы впиваются в волосы на затылке. Дышу рвано, сквозь стиснутые зубы. Ничего не изменилось. Один неверный шаг — и пацан снова превращается в сорвавшегося с цепи зверя. Стена стала еще выше.

Беру упавшую вилку с пола, кладу на край стола. Аппетит пропал начисто.

Иду в кабинет, включаю настольную лампу. Сажусь в кожаное кресло, открываю ноутбук со сметами. Экран слепит глаза синеватым светом. Буквы и цифры плывут перед глазами.

Мысли возвращаются к ней.

«Вы подсаживаетесь на иллюзию порядка, Илья».

Она права. Я впадаю в зависимость от этой женщины с каждым чертовым днем. Ее голос, ее холодный взгляд, ее тонкие пальцы на полях тетрадей сына — все это становится единственной точкой опоры в разваливающемся доме. Я хочу ее присутствия здесь физически. Хочу видеть ее пальто на вешалке, чувствовать запах горького миндаля в холле, слышать ее шаги по паркету.

Внезапно экран ноутбука тускнеет от входящего системного уведомления электронной почты.

Письмо от личного секретаря Ларисы с грифом высокой срочности:

«Илья Владимирович. Срочный запрос из департамента градостроительства по объекту «Набережная». Подрядчик по металлоконструкциям подал иск о расторжении договора. В приложении — копия судебного уведомления на имя Веры Сергеевны Кавериной в качестве третьей стороны по спорным активам холдинга».

Замираю. Медленно приближаю лицо к экрану.

Вера Каверина. Третья сторона в судебном иске против моей строительной компании.

POV: