Мама на замену - Варя Нуан

— Нет, Никита. Мое время вышло.

Она поднимается со стула. Ткань черной юбки шуршит о колготки. Я встаю следом, провожая ее до двери комнаты.

Мы выходим в темный коридор.

Отец стоит у зеркального шкафа в прихожей. Рубашка расстегнута на три пуговицы, на мощной груди блестит цепочка. Он держит в руке стакан с минералкой, буравя нас тяжелым, раскаленным взглядом. Он слушал наш разговор. Стоял под дверью все двадцать минут, ловя каждое слово о бросившей нас Ольге.

— Закончили? — его голос хрипит от подавляемого бешенства.

— Закончили, Илья Владимирович.

Вера протягивает руку к своему пальто на вешалке. Отец резко перехватывает ткань первым, снимает кашемир с плечиков. Становится вплотную позади нее, разворачивая полы пальто. Его широкая грудь прижимается к ее лопаткам. Бедро мужчины нагло касается края ее узкой юбки. Он наклоняется к самой ее шее, шумно втягивая запах духов:

— Задержись на пять минут. Мне нужно подписать акт сдачи часов.

— Документы подписаны секретарем Ларисой, — сухо роняет Вера, пытаясь сделать шаг вперед, но отец удерживает ворот пальто мертвой хваткой.

— Я хочу поговорить лично.

В этот момент его свободная рука скользит вниз, пальцы с силой сжимают тонкую талию Веры сквозь свитер, прижимая ее ягодицы к своему отвердевшему паху. Вера коротко выдыхает сквозь сжатые зубы, ее шея покрывается алыми пятнами. Она не бьет его, не кричит. Только запрокидывает голову назад, встречаясь со мной ошарашенным взглядом.

В прихожей повисает удушливое, голое напряжение.

Я стою в двух метрах от них, вцепившись пальцами в дверной наличник. Челюсть сводит судорогой. Внутри все полыхает дикой, бешеной ревностью.

Внезапно экран брошенного на консоль смартфона отца вспыхивает ярким синим светом.

На стекле крупными буквами высвечивается входящий международный видеовызов: «ОЛЬГА ГРАЧЁВА».

POV: Илья

— Сбрось этот звонок, отец. Сбрось прямо сейчас.

Никита делает шаг вперед из полумрака коридора. Кулаки в карманах штанов дрожат. Лицо белое, с синюшным отливом под глазами.

Экран на мраморной консоли продолжает мерцать синим неоном. Вибрация ползет по камню, дребезжит о брошенные автомобильные ключи. «ОЛЬГА ГРАЧЁВА».

Я медленно разжимаю пальцы на талии Веры. Жар ее тела моментально исчезает, сменяясь холодом сквозняка из прихожей. Делаю шаг назад. Хватаю телефон, нажимаю красную кнопку сброса. Экран гаснет.

— Поговори с ней, пап, — ядовито шипит Никита, кривя разбитую губу. — Скажи, ты занят. Скажи, прижимаешь репетитора к шкафу прямо у меня на глазах. Она оценит твой прогресс.

— Никита, пошел в комнату.

— Да пошел ты сам!

Парень разворачивается, срывается с места. Створка его комнаты захлопывается с оглушительным треском. В холле дрожит хрустальная подвеска на люстре.

Поворачиваюсь к Вере.

Она уже застегнула ворот пальто на все пуговицы. Рука лежит на замке входной двери. Лицо непроницаемое, серое, точно отполированный гранит. В глазах застыла стужа.

— Вы переходите все допустимые рамки, Илья Владимирович.

— Вера, подожди.

— Я ухожу.

— Останься на пять минут. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» царапает горло наждаком. Я не произносил его лет десять. Ни перед партнерами, ни перед чиновниками министерства.

Вера замирает у порога. Ее тонкие брови ползут вверх.

— Вы просите? Строительный магнат вспомнил вежливые слова?

— Зайди на кухню.

Она медлит, буравя меня взглядом, потом резко выдыхает сквозь зубы:

— Ровно пять минут.

Мы проходим в кухню. Вера не садится. Встает у высокого барного стула, опираясь ладонями на спинку. Кашемир пальто скрывает фигуру, но я помню упругость ее бедер под своими пальцами минуту назад. Помню, как она судорожно втянула воздух, когда я прижался пахом к ее пояснице. Внизу живота до сих пор ноет тяжелый, голодный спазм.

Наливаю в стакан ледяную воду из кулера, выпиваю залпом.

— Я слышал ваш разговор у него в комнате.

— Вы подслушивали под дверью собственного сына. Мерзкая привычка.

— В моем доме нет секретов, угрожающих его безопасности.

— Вы сами главная угроза его безопасности, Илья. Вы давите пацана своим контролем.

— Ольга бросила его полтора года назад, — обрываю жестко, ставя пустой стакан на остров. — Улетела в Майами к своему фитнес-инструктору. Сказала: «Я хочу пожить для себя, ты задушил меня своими стройками». Мальчишке наврала про гастроли и скорое возвращение. Кормила завтраками восемнадцать месяцев.

— Я знаю.

— Он ждет ее сутками. Пишет сообщения, стирает. Вбил себе в башку дату четырнадцатого октября.

— Вы сами виноваты, скрывали правду. Надо было сказать сразу: мать не вернется.

— Сказать четырнадцатилетнему пацану, родная мать променяла его на пляж и молодого альфонса? Вы в своем уме, Вера?

— Лучше жестокая определенность, жизнь в иллюзии!

— Вы легко рассуждаете со стороны, сидя на учительской зарплате!

— Моя зарплата здесь ни при чем!

— При чем! Вы берете деньги, строите из себя святую! Но парень слушает вас! Он впустил вас в свою комнату! Вы взяли его за руку!

— Это профессиональный контакт!

— К черту профессии! — делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами до полуметра. — Поговорите с ним о матери.

Вера отступает назад, упираясь бедром в край тумбы:

— Что?

— Поговорите с Никитой об Ольге. Объясните ему ситуацию. Вправьте мозги.

— Вы с ума сошли?!

— Он верит вам. Мне скалится, орет матом, швыряет посуду. Любое мое слово воспринимает в штыки. Если я скажу: «Ольга сука, забывшая про тебя», он выпрыгнет в окно!

— Это ваша сыновняя трагедия, Илья! Вы отец!

— Я исчерпал ресурс! Понимаете вы это своей профессорской головой? Я не умею подбирать сопли! У меня на объектах бригады по двести мужиков стоят по струнке, а дома четырнадцатилетний волчонок рвет мне глотку!

— Наймите кризисного психолога.

— Трое психологов ушли через неделю! Он посылает их на пороге! А вас слушает. Сидит рядом, решает чертовы модули, заглядывает в рот.

— Я не стану семейным громоотводом.

— Вера, я заплачу любую сумму.

— Хватит совать мне свои подачки! — ее голос срывается на звонкий фальцет. Глаза мечут молнии. — Вы пытаетесь сделать из меня прокладку между собой и ребенком! Суррогатную мать, психотерапевта, удобную бабу на побегушках!

— Я прошу помочь спасти пацана!

— Вы просите меня сделать за вас вашу работу!

— Да, черт возьми, прошу! — кричу я, хватая ее за плечи через кашемир пальто. — Потому что вижу: парень катится под откос! Если он завалит пересдачу двадцатого декабря, комиссия передаст дело в комиссию по