Мама на замену - Варя Нуан

— Боюсь, — выплевывает он прямо мне в лицо, глаза застилает темная влага. — До усрачки боюсь увидеть две галочки и ноль ответа! Как четырнадцатого числа! Пока письмо здесь, в черновиках, я могу врать себе: она просто не знает. Она не прочитала. Ей не пофиг, она просто занята! А если нажму — все. Конец. Официальное подтверждение: я мусор. Отработанный материал.

В комнате повисает мертвая тишина. Слышно гудение кулера в процессоре.

Я не отвожу взгляда. Не сыплю утешениями. Не глажу по плечу.

— Ты не мусор, Никита.

— Да бросьте!

— Твоя ценность не измеряется тем, ответит ли тебе женщина, сбежавшая за океан. Даже если эта женщина тебя родила.

— Легко сказать! Она мать!

— Она биологический родитель со сломанной психикой и кучей личных комплексов. Взрослые люди совершают подлые поступки. Сбегают от трудностей. Выбирают комфорт вместо ответственности. Это характеризует ее, а не тебя.

— Отец говорит, она шлюха.

— Твой отец ранен этим предательством не меньше твоего. Он говорит на языке злобы, потому что другой язык у него отняли.

Никита смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В них рушится старый мир. Исчезает ярость, обнажая голую, кровоточащую суть брошенного ребенка.

— Что мне делать с этими письмами?

— Оставь их в покое. Перестань писать в пустоту. Направляй энергию в то, контролируешь сам. В свои задачи. В свои решения. В свою жизнь.

Он медленно опускает крышку ноутбука. Раздается глухой щелчок фиксатора.

— Вы останетесь до шести? Просто… посидите здесь. Я решу седьмой номер.

— Я останусь до конца занятия, Никита. Решай.

Он берет тетрадь. Лицо спокойное, сосредоточенное. Буря улеглась, оставив после себя чистую, холодную воду. Глубокое доверие ложится между нами прочной плитой. Без сюсюканья. Без замены матери. Чистый партнерский договор.

В семнадцать сорок пять я захлопываю синюю папку.

— Домашнее задание записано. Четверг, шестнадцать ноль-ноль.

— Я сделаю, Вера Сергеевна. Все сделаю.

Выхожу в коридор. В квартире тихо.

Натягиваю пальто, поправляю воротник перед зеркалом. За спиной раздается тихий шаг. Никита стоит у косяка своей комнаты, держа в руках кружку с чаем.

— Спасибо, — роняет он негромко. — За черновики.

— Увидимся в четверг, Грачёв.

Я беру ручку замка входной двери, нажимаю вниз. Створка распахивается наружу.

На лестничной площадке прямо передо мной стоит Илья.

Пальто расстегнуто, в руке кожаная папка с документами. Он замирает на пороге, глядя на меня в упор. Глаза налиты усталостью, темным огнем, голодным ожиданием. Взгляд падает на мои губы, скользит вниз по вырезу пальто, задерживается на бедрах. Он дышит тяжело, жадно, словно бежал по ступеням пешком.

— Вера, — срывается с его губ низким, вибрирующим стоном.

В этот момент за моей спиной Никита делает шаг вперед и застывает, впиваясь глазами в лицо отца, пожирающего меня взглядом посреди площадки.

POV: Илья

— Ты долго будешь ее раздевать прямо при мне, пап?

Голос Никиты звенит тонкой струной из коридора.

Я замираю на пороге собственной квартиры. Пальцы судорожно сжимают кожаную папку с проектной документацией. В горле пересохло. Мой взгляд прикован к губам Веры. Влажным, припухшим, слегка приоткрытым. Глаза скользят ниже: расстегнутый ворот пальто, белая кожа на ключицах, темный свитер, обтягивающий высокую грудь. Она дышит прерывисто, шумно. Пахнет мокрым шелком, горьким кофе, жаром. Мышцы внизу живота сводит спазмом. Дикая, тупая похоть глушит рассудок.

— Зайди в комнату, Никита, — бросаю через силу. Звук выходит сиплым, сдавленным.

— Ага, сейчас! — парень делает шаг вперед, кружка с чаем в его руке кренится, капли брызгают на паркет. — Разбежался! Чтобы вы продолжили жрать друг друга глазами? Слюни подбери! Противно смотреть!

— Илья Владимирович, дайте пройти, — Вера делает шаг ко мне, вскидывая подбородок.

Она пытается протиснуться мимо в узкий лестничный проем. Ткань ее пальто трется о мое бедро. Чистый электрический разряд прошивает тело. Перехватываю ее за предплечье. Пальцы сжимаются сквозь кашемир, ощущая твердую кость.

— Подождите, Вера.

— Пустите руку.

— Вы закончили занятие?

— Тригонометрию разобрали. Домашнее задание записано. Пустите.

— Она показала тебе свои тетрадки, пап? — орет сын из прихожей. Лицо парня перекошено яростью. — Сказала, я не дебил? Или ты просто приперся пощупать ее задницу у порога?

— Заткнись, щенок! — рявкаю на мальчишку, не разжимая пальцев на руке Веры.

— Не смей орать на него в моем присутствии, Илья, — Вера резко дергает кистью, выкручивая запястье. Глаза мечут серые молнии. — Уберите клешни. Немедленно.

Я медленно разжимаю пальцы. Кожа под ее рукавом горит огнем. Хочется затолкнуть ее обратно внутрь, запереть замок на три оборота, прижать спиной к зеркальному шкафу, содрать этот черный шерстяной свитер вместе с лифчиком. Вбить в нее понимание: она принадлежит этому пространству.

Вера отступает на лестничную площадку, поправляя съехавший ремень сумки.

— До четверга, Никита.

— До четверга, Вера Сергеевна, — парень выплевывает слова с неприкрытой горечью, буравя меня ненавидящим взглядом.

Створка лифта распахивается с глухим жестяным звоном. Вера шагает внутрь. Двери смыкаются, отрезая ее холодный профиль.

Захожу в прихожую. Пинком ноги захлопываю дубовую дверь. Замок щелкает, запирая нас вдвоем.

— Чего уставился? — Никита стоит у стены, вцепившись пальцами в бока пустой кружки.

— Ты забыл правила приличия? — швыряю папку на консоль. Металлическая застежка царапает полировку. — Какого черта ты позволяешь себе хамить взрослому человеку?

— Взрослому человеку?! — он с размаху опускает кружку на стекло, керамика трещит. — Да ты стоял на пороге с расстегнутой ширинкой в глазах! Думаешь, я слепой?! Ты приперся со стройки на час раньше, чтобы подкараулить ее у дверей!

— Я приехал проверить твои уроки!

— Врешь, скотина! Ты приехал за ней!

— Никита, закрой пасть!

— Не закрою! — он подскакивает ко мне вплотную, тыча пальцем в мою грудь. В глазах мальчишки стоят злые слезы. — Ты выжил мать! Растоптал ее, заставил свалить на другой конец света! Теперь нашел себе новую бабу помоложе?! Решил заменить Ольгу этой репетиторшей?!

— Никто не заменяет твою мать!

— Заменяет! Ты платишь ей двойной тариф, чтобы она сидела со мной подольше! Просишь говорить со мной про Ольгу! Делаешь из нее хозяйку в этом гребаном склепе!

— Я пытаюсь вытащить тебя со дна, ублюдок! — хватаю его за грудки, встряхивая. Ткань толстовки трещит под моими пальцами. — Ты завалил три четверти подряд! Ты швыряешься