Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

Дорога к замку была крутой, но лошади в упряжке несли нас быстро, и вскоре Килби сообщил, сунувшись в окошко:

— Подъезжаем, господин! Сейчас будем у главных ворот, — и добавил, понизив голос: — Флаг подняли.

— Какой флаг? — не поняла я.

— Флаг поднимают, — сказал Рейв медленно, и чётко, — когда в замок въезжает особа королевской крови. И все выходят встречать.

— А-а, — протянула я. — Всё правильно. Ты ведь принц. Вот пусть и встречают так, как следует.

Рейв только усмехнулся, а лошади уже стучали копытами по подъёмному мосту, проезжая в распахнутые ворота.

Нас встречали, несмотря на ранний час.

Много людей.

Знатные дамы и господа в ярких одеждах нарядах, сверкающих драгоценными камнями. Слуги в нарядах чуть поскромнее, но их в Рагнерупе точно приняли бы за знатных господ. Я поняла, кто есть кто, только потому что видела картинки в книгах — кто граф, кто маркиз, а кто камердинер маркиза. У каждого на рукаве, груди или поясной сумочке был герб, и самое удивительное, эти гербы сразу заговорили со мной. Не человеческим языком, конечно же, но я прекрасно поняла, что вот передо мной граф Клеве, а вот — граф Гройче. А там барон Цутфон и барон Юлих.

Высунувшись в окно кареты, я с любопытством и совершенно без стеснения оглядывала толпу незнакомых людей с говорящими гербами.

Короля, молодой мачехи и хоть кого-то, похожего на принца Гаральда, я не увидела, и обиделась. Но потом подумала, что короли, наверное, не выходят встречать кареты к воротам. Наверное, семья Рейва ждёт его где-нибудь в замке. Наверное, они, всё-таки, не совсем бессердечные. Раз уж устроили такую торжественную встречу — флаги подняли, народ собрали, только музыки не хватает.

Карета остановилась, и я толкнула дверцу, открывая её, а потом пинком опустила лесенку. Спустилась сама, не выпуская руку Рейва из своей, и помогла выйти из кареты ему.

Вокруг было тихо, только звенела конская сбруя, и всхрапывали кони.

На нас смотрели с любопытством и с ужасом. Казалось, люди застыли, как куры, увидевшие коршуна. Ещё чуть-чуть — и рванут в разные стороны, загребая лапками и кудахча.

Вперёд выступил мужчина, одетый во всё чёрное, без драгоценных камней и гербов на одежде, но зато с толстой золотой цепью, лежавшей на груди.

— Приветствуем вас, господин Рейв, — произнёс он густым, сильным голосом и поклонился, хотя Рейв не мог увидеть его поклона.

Держался он на расстоянии, я это заметила, и преспокойно продолжала держать Рейва за руку, переплетя с ним пальцы.

Принц склонил голову к плечу, прислушиваясь, а потом сказал:

— Ландерик.

— Он самый, вы не ошиблись, — мужчина с цепью поклонился ещё раз. — Рады видеть вас в добром здравии, примите наши заверения в почтении…

— Принимаю, тоже очень рад вас… слышать, — ответил Рейв. — Мы с моей спутницей почти сутки в дороге и очень устали. Кто проводит нас?

Из толпы выступила степенная дородная дама в черном бархатном платье и белом чепце. У неё на груди тоже была толстая золотая цепь. И сначала я подумала, что Ландерик и дама — муж и жена. Иначе с чего бы они оделись одинаково?

— Если вам угодно, следуйте за мной, господин, — сказала дама степенно и тоже поклонилась.

— Шверина? — спросил Рейв, прислушавшись, и улыбнулся.

— Вы очень любезны, что узнали меня, — ответила дама.

— Это госпожа Шверина, — сказал мне Рейв, улыбаясь всё шире. — С ней стоит подружиться хотя бы потому, что тогда сможешь получать дополнительное пирожное и чашку горячего чая вечером.

— Вы получали два пирожных, ваше высочество, — заметила дама невозмутимо, но в уголках её губ промелькнула и пропала лёгкая улыбка.

Толпа придворных и слуг как-то странно повела себя — зашептались, смутились, будто госпожа Шверина сказала что-то не то.

— Вы запретили так называть себя, — продолжала госпожа Шверина так же невозмутимо, — но для меня вы всегда останетесь вашим высочеством.

— Мне она уже нравится, — сказала я громко, похлопав Рейва по предплечью.

— Замечательно, — пробормотал он, кажется, слегка смущённый.

— Следуйте за мной, я провожу вас в ваши комнаты, — сказала тем временем госпожа Шверина, бросив на меня испытующий взгляд, и пошла в замок.

— Идём? — спросила я Рейва.

Он кивнул, и я повела его вслед за дамой в черном бархате.

Когда мы проходили, толпа схлынула, отступив на два шага. Будто по команде. Я усмехнулась, посмотрев на них. А они смотрели на меня со страхом, с недоверием, да Бог весть, что там было в этих взглядах. Я даже присматриваться не стала. Я была вместе с принцем Рейвом. Остальные меня не интересовали.

Килби тоже потащился следом, перебросив поводья кому-то из слуг.

Шверина проводила нас по винтовой лестнице на третий этаж. Там, с восточной стороны, была дверь, окованная серебром, с серебряной ручкой.

— Ваши прежние покои, — сказала Шверина открывая дверь. — Господина Корана мы поселим в Красной комнате, а девушку…

— Девушка будет жить со мной, — перебил её Рейв и сказал мне: — Заходи, чувствуй себя, как дома.

Под неодобрительным взглядом дамы в чёрном, я переступила порог, ведя за собой принца.

Комната была большой и светлой. Солнце так и било в два арочных окна, застеклённых разноцветными стёклышками. Это было ярко и красиво. И сама комната была красивая. Самая красивая из всех, что мне приходилось видеть. Даже комната хозяйки Бергит не шла ни в какое сравнение.

Здесь на полу лежал пёстрый узорчатый ковёр с толстым и высоким ворсом. Стены покрывали резные деревянные панели, а на них висели разные картины в толстых рамах. То изображения деревьев и рек, то каких-то людей в богатых одеждах.

Мебель тоже была резная, полированная. Подсвечники так и сверкали, начищенные до блеска.

Из комнаты вела дверь налево — в комнату поменьше, где была серебряная ванна и всё прочее для умывания и удобств, а дверь вправо вела в спальную комнату, где стояла огромная кровать, тоже залитая солнцем.

— Тебе нравится? — спросил Рейв, когда мы вместе прошлись по покоям.

— Очень! — сказала я. — Здесь столько света!

— Мне очень нравилось просыпаться вместе с солнцем, — сказал Рейв.

А я уже увидела ещё одну картину на стене. В спальной комнате, напротив кровати.

Это был портрет Рейва.

Но не того, которого я знала. Другого Рейва.

Принца. Красивого. Молодого. С лучистыми, яркими глазами. В богатых одеждах, расшитых золотом, с драгоценными украшениями, на фоне золотого трона.

Я смотрела на этот портрет, смотрела, и не могла оторваться.

— Распоряжусь, чтобы девушке приготовили постель в центральной комнате, — сказала госпожа Шверина, не проходя дальше порога.

— Не надо, — ответил ей Рейв. —