Хозяин серебряного леса - Ната Лакомка

— С того времени, как я здесь поселился, лес умер. А ты пришла — и вернулась жизнь.

— Пришла и никогда не уйду, — заверила я его, обнимая за шею и целуя. — И ещё мне кажется, что тут растут щавель и дикий лук. Пройдёт несколько дней, и сделаем вкуснейший суп с зеленью, а то квашеная капуста уже в горло не лезет.

Конечно же, я сделала зелёный суп, а потом, когда сошёл снег, я собирала сморчки, сныть и спаржу, приготавливая их на разные лады.

Самое удивительное, что серебряные деревья вдруг брызнули ветками-прутиками и почками, и я собирала липовые почки — сладкие, как сахарные крошки, и мы с Рейвом лакомились ими, бродя по лесу.

— Сила у дерева не снаружи, а внутри, — сказал Рейв, ощупывая первые клейкие листочки, появившиеся на ветках. — Я превратил их стволы в серебро, но корни и сердцевина остались живы. И теперь они понемногу оживают. Я рад, что моё проклятье всё равно не может победить жизнь.

Мало-помалу, я выудила из него рассказ про убийство дракона. Оказывается, дракона пытались убить многие рыцари, но никто не преуспел. И тогда Рейв догадался подкараулить монстра, когда тот полз к водопою. Залез в расщелину в скале, и когда дракон проползал над ним, проткнул ему сердце. Меч сломался о драконью чешую, но кинжал её пробил. Рейв чуть не захлебнулся в драконьей крови, а дракон, умирая, спросил его имя.

— И я назвал, — Рейв даже усмехнулся, рассказывая это. — Посчитал, что предсмертную просьбу надо исполнить. Чудовище или нет, монстр или нет, но это вопрос благородства. А оказалось, что он выспросил моё имя, чтобы меня проклясть напоследок.

— Какой мерзавец этот дракон! — воскликнула я в сердцах. — Столько зла причинил людям, и напоследок умудрился нагадить!

— Он испугался, что я пришёл забрать его сокровища, — сказал Рейв, гладя меня по голове. — Перед смертью он думал только о них, говорил, что я всё равно не смогу воспользоваться ими, что они не принесут мне счастья. Так и получилось…

— Да кому нужны были его сокровища! — с ненавистью произнесла я. — Точно — гад и есть! Думал только про свои богатства! Если они ему так дороги, вот и сидел бы на них, а не жёг деревни и города.

— Он и сидел, — Рейв вдруг порывисто обнял меня, прижав к себе. — Пока кто-то не украл его главное сокровище. Серебряную тарель. Он искал её. Поэтому и нападал на людей.

— Из-за какой-то тарелки убивал людей? Ты считаешь, это его извиняет? Ну нет! Теперь я ещё больше его ненавижу! — я даже топнула в сердцах, так меня возмутила эта история.

Не знаю, на кого я больше злилась в тот момент. Злилась я и на Рейва с его непрошенным благородством (надо же додуматься — представлялся там подыхающему монстру, как на королевском балу!), и на дракона — эту чешуйчатую тварь, убившую столько народа и умудрившуюся напоследок сломать жизнь самому лучшему человеку на свете, и на королевскую семейку, которые повели себя ничем не лучше змеиного гада. В чём-то и похуже. Но если на Рейва я злилась, то ненавидеть его не могла, а вот на дракона и короля с его родственниками не просто злилась, а ещё и ненавидела. Прямо до дрожи ненавидела.

Но весна пришла в серебряный лес, и я старалась забыть о ненависти и думать только о любви. К моему принцу, к Рейву. Засыпая, я думала, что смогу сделать для него завтра. Просыпаясь, думала, что сделаю для него сегодня. Мне казалось, попроси он мою жизнь — я и её отдам, не задумываясь. Но разве благородный принц станет о таком просить? Нет, я нужна ему живая. Нужна ему рядом. Чтобы держать его за руку, чтобы обнимать, чтобы целовать.

Когда совсем потеплело, мы с Рейвом без устали бродили по лесу. Я собирала травы, которые хотела засушить для следующей зимы, собирала цветы — просто так, чтобы Рейв потрогал их, вдохнул их аромат, и даже натыкаясь на серебряных людей уже не испытывала ужаса.

Однажды во время такой прогулки, когда мы вышли к озеру, слушая шум водопада по ту сторону, я увидела на поляне кустики лесной земляники.

Ягоды уже покраснели, и я собрала их в горсть, а потом мы с Рейвом сели на берегу, и я кормила своего принца ягодами, кладя их ему в рот.

— Помнишь, как мы впервые здесь встретились? — спросила я Рейва. — Ты сидел во-он на том камне, я помню. Я тебя сначала приняла за серебряную статую… А что ты, кстати, здесь делал? Почему ушёл так далеко?

Я сразу поняла, что спросила о том, о чём Рейву говорить совсем не хотелось. Я уже научилась чувствовать его без слов. Рука его на секунду напряглась, и сам он помедлил, прежде чем губами взял очередную ягоду из моих пальцев.

— А ну признавайся, — сказала я подозрительно. — Почему это ты бродил здесь? Где был твой верный старикан?

— Килби сидел дома. У меня было плохое настроение, дождь собирался.

— То есть старикан прятался, а ты решил бесстрашно прогуляться? Рискнуть?

— Ты же знаешь, что я не пострадаю от этого дождя, — он улыбнулся, но улыбка его меня не обманула.

— Ты не пострадаешь, — согласилась я. — А твоя одежда? Намок бы и стоял тут в серебряной рубашке и в серебряных штанах.

— Если бы пошёл дождь, — спокойно объяснил мне он, — я бы при первых же каплях разделся догола и добрался до дома.

— Отличная мысль! — мне так понравилось это решение, что даже подозрительность схлынула. — Давай мы так и будем ходить — без одежды? Как Адам и Ева в райском саду…

— В раю не было Килби, — ответил Рейв, засмеявшись. — А на роль змея-искусителя он точно не подходит. Боюсь, он будет в ужасе, если мы вздумаем изображать Адама и Еву.

— Ох уж этот Килби, — проворчала я. — Кому какое дело до его ужасов?

— Не ссорься с ним, — попросил он меня. — Вы два моих самых близких человека, а примириться никак не можете…

— Тут не моя вина, — быстро ответила я и переменила неприятную для меня тему разговора: — Землянику мы всю слопали, а теперь, пока Килбарик далеко и не следит за нами, предлагаю сыграть в наших прародителей и искупаться. Вода уже тёплая… — и я вскочила и потащила Рейва к воде, где берег спускался полого.

— Подожди! — Рейв удержал меня, крепко сжав за руку. — Лучше не будем купаться.

— Да вода уже тёплая, — возразила я. —