Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

- Время, капитан! У нас мало времени. Пылающее небо и взрывающиеся луны - все это очень хорошо, но инопланетяне с массой  баветт вместо лиц - наша более насущная забота.

Олеандр высвободился из хватки Кабала и попытался собрать силы своего расстроенного рассудка, ища стандарт, по которому их можно было бы собрать. Он остановился на макаронах.

- Что это за “баветта“, о которой ты говоришь?

- Это разновидность спагетти.

Кабал видел, что ответами на следующие вопросы Олеандра, по всей вероятности, будут "Паста", ‘Италия’ и ‘Страна", поэтому он резко оборвал подобные насмешливые рассуждения словами:

- В данный момент это не имеет значения. Действие, однако, есть. Существа беззащитны и уязвимы – у вас никогда больше не будет такого хорошего шанса убить работорговцев.

Наконец-то у капитана появился свой стандарт, по которому можно было перегруппироваться. Черным галерам долгое время не доверяли многие человеческие расы в Стране Грез, но никогда прежде их истинная природа не была так публично разоблачена, и никогда прежде возможность отомстить им не была столь выгодной. Это было бы время праведной славы, с приличной перспективой грабежа. Это было слишком великолепно, чтобы любой человек с кровью в жилах мог устоять. Кровь Олеандра была красной и горячей, и у него было сильное, нет, непреодолимое желание увидеть’ что течет в жилах работорговцев. С криком, превозмогшим ужас его команды, он бросился вперед во главе их, бросая абордажные канаты, чтобы притянуть ближайшую галеру, судно, которого совсем недавно они сделали бы все, чтобы избежать.

Кабал не знал, каковы были их шансы. Если бы они умерли, то, по крайней мере, отвлекли бы работорговцев, позволив ему и двум его оставшимся подопечным немного драгоценного времени, чтобы успешно скрыться. Несколько нечеловеческих охранников, разбросанных по пристани, были так же очарованы и встревожены разрушением своих родных городов, как и работорговцы, но как долго это продлится, он не мог сказать. Он также не хотел ставить свою будущую безопасность на то, что это займет больше нескольких минут. Возникла альтернатива: если они доберутся до северной стены гавани, то смогут следовать по ней до тех пор, пока не окажутся на молу, затем срезать путь и обогнуть городскую стену. Да, там была башня для защиты города от захватчиков, выполняющих в точности ответный маневр, но, если повезет, они еще достаточно долго будут пялиться в небо с бессмысленным выражением на своих макароноподобных лицах. Это была авантюра, но меньшая, чем надежда пройти весь путь через город незамеченным.

Корд пристально смотрел на корпус черной галеры, который был разорван ее соседом. Внутри виднелись складки ткани, похожей на мозг, в которые погружались древки весел, закрепленные ошейниковыми пластинами, вделанными непосредственно в живую массу. Это был крик, тонкий, завывающий, как у недооцененного шамана, но такой громкий, что от него сводило зубы. Между плотью и разбитым деревом корпуса хлопали тонкие пластинки металла, который в одно мгновение казался свинцовым, а в следующее переливался всеми цветами радуги, цветами, которых нет нигде в электромагнитном спектре. Тонкий слой металла был помещен туда, чтобы держать отсек камбуза герметично закрытым; теперь, когда он был открыт воздуху, его плоть кипела и плавилась, и существо кричало бесконечно, без пауз и затухания.

Кабал быстро догадался, что трясти Кордэ, чтобы привлечь его внимание, слишком трудоемко, слишком вероятно, что это не удастся, и придется проводить слишком много времени в его личном пространстве, поэтому он просто перешел непосредственно к своему испытанному дополнительному плану. Это был скорее удар, чем пощечина, но он оказался таким же эффективным, как и в случае с Олеандром, оттащив Корда от скользкого пути космического ужаса и одновременно позволив Кабалу немного смягчить его растущее разочарование ситуацией.

- Пошли! - Кабал рявкнул на Корда, словно тот был непослушным школьником на однодневной экскурсии. - Нет времени бездельничать. Не дожидаясь ответа, кроме выражения возмущенного изумления, он подбежал к Бозе и поднял рыдающего мужчину на ноги.

- Где Шадрах? - спросил Корд, следуя за ним.

- Мистер Шадрах мертв, - сказал Бозе жалобным, тихим голосом. - Это задело его. Это убило его. Он упал в воду.

Корд попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

- Это была рука, - добавил Боуз патетически и в скобках.

Кабал посмотрел на Бозе с совершенно нейтральным выражением лица. Затем он сказал:

- Герр Бозе прав. Шадрах мертв. Потеря денег, которые он носил с собой, может стать проблемой позже. Однако в настоящее время у нас нет времени обсуждать это, или то, каким замечательным парнем он был, или какую-либо другую причину, заставляющую вас стоять здесь, изображая гуппи, герр Корде. Мы должны немедленно уезжать.

Усиливался ветер, и "Одейн" и галеру, к которой она была прикреплена, отнесло к подветренному берегу, недалеко от конца причала и начала морской стенки. Все, что им нужно было сделать, это подождать пару минут, и они были бы в состоянии выпрыгнуть на берег и удрать. Корд направился на квартердек, но Кабал остановил его, и вместо этого они вошли в каюту Олеандра, от носовых окон которой до отмели было гораздо короче. Это также означало, что им не придется наблюдать, как Олеандр и его люди вступают в отвратительную, кошмарную схватку с бесчеловечными работорговцами, битву, богатую кровью и ихором, отчаянием и безысходностью. Наконец, план Кабала предоставил ему возможность исправить свои финансовые неудачи, взломав сейф капитана и украв некоторое количество золотых монет.

Корд наблюдал за ним с явным неодобрением, но не остановил. Он только сказал: ‘Капитан был добр к нам. Прямо сейчас он где-то там, борется за свою жизнь.

Кабал закончил укладывать тяжелый кошелек в свой "Гладстон" и сказал:

- Он скоро умрет, и ему будет все равно. Или же он победит работорговцев и сможет разграбить их корабль, и в этом случае потеря такого незначительного количества золота будет неприятной, но вряд ли разрушительной. В любом случае, наша потребность больше, чем его.

Он замолчал, когда корабль содрогнулся и заскрежетал по гальке пляжа в гавани. 

- Ага. Намек на то, что мы должны убегать, как трусы и воры.

Великий побег был жалким, мокрым и утомительным. Они тащились к свободе. Боуз и Корде шли, опустив головы, чтобы лучше не обращать внимания на разорванное небо и израненную Луну. Казалось, что в лунных городах были неплохие системы пожаротушения, поскольку красных точек становилось меньше с каждой минутой. Предположительно, даже в тот момент, когда трое мужчин переходили вброд отмель у дамбы и