Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

истребляли флотилии лошадей и гончих, которыми командовали люди с коллективным умом подставки для зонтиков. У вампиров было три режима: прятаться; атаковать; убегать. Они использовали первый только как часть засады, поскольку, находясь на вершине пищевой цепочки, у них не было естественных хищников; его использование в качестве оборонительной тактики ускользнуло от них. Второй способ был стандартным, но ранее они сочли его настолько простым, что ему не хватало гибкости. Кабал не сомневался, что у врага вампиров были царапины и укусы на лапах, голенях и когтях, но это было равносильно попытке победить секвойю своими зубами, когда ты не бобр и когда секвойя намерена оторвать тебе ноги. Осиротевшие конечности, разбросанные по мертвому городу, были немым свидетелем тщетности всего этого. Наконец, последовало бегство, но девять ног вампа были предназначены для того, чтобы позволять легко карабкаться и не продолжать бег сверх того, что требуется для того, чтобы сбить убегающую добычу. Скоро эти девять ног устанут, в отличие от стремительно надвигающейся на них гибели.

Поэтому Кабал решил, что убегать бессмысленно, а прятаться только отсрочит неизбежное. Вместо этого он применил бы себя к атаке, точную природу которой он понял бы, увидев колосса.

Его передняя нога уперлась в передний край разрушенной стены, он спрыгнул вниз, приземлился на бегу и повернул влево, в том направлении, в котором, по его предположению, стоял колосс, основываясь на угле опускания когтя, когда он схватил Джессо, и последующих наблюдаемых траекториях движения его конечностей. В этом он оказался прав, едва не врезавшись в ногу толщиной со ствол дерева, в основном потому, что это был ствол дерева. Он пригибался и уворачивался, вертелся и смотрел, даже когда отступал в недостойном обратном прыжке.

Колосс, признался он себе, вероятно, был некоторым преувеличением. По его мнению, нечто должно было иметь по меньшей мере сотню футов в высоту, прежде чем его действительно можно было назвать ‘колоссальным’. Он вспомнил, что считалось, что Колосс Родосский возвышается где-то на отметке 110 футов в высоту, что соизмеримо со Статуей Свободы, мимо которой их корабль проплыл, казалось, целую вечность назад. Усилиям Эркузидеса недоставало такого масштаба, и они определенно измерялись не более чем шестьюдесятью футами от основания его огромных плоских, похожих на поддон ног до вершины конической сторожевой башни. Дизайн, возможно, был новаторским, но в высшей степени неэлегантным. Так что нет, colossus не подходил под идеальное описание. Гигант, однако, был, безусловно, приемлем.

Он был устроен идентично большому деревянному манекену, более крупному родственнику гомункулов, которых они обнаружили в храме. Отделка была грубой: кора была срезана с бревен и обработана любым видом креозота, который Эркузидис варил в своих горшках и котлах. Тут и там в дереве были прорезаны отверстия, и Кабал был уверен, что каждое из них служило входом в уютную маленькую каморку, где лежали подстилки из древесных стружек и тренированный дрефф. В голове было три таких отверстия, расположенных на равном расстоянии друг от друга по наклонным бокам, в которых, должно быть, находились самые умные особи, поскольку они управляли всем целым благодаря какому-то странному объединению интеллектов в единое намерение и импульс: коллективный разум хомяков; гештальт[9] морских свинок.

Раздражало то, что это также давало гиганту обзор на все 360 градусов, и когда Кабал увидел маленькое личико с глазами-бусинками, глядящее на него из кормового отверстия, он понял, что в ближайшем будущем его могут ожидать неприятности. Однако у него все еще было несколько секунд отсрочки. Гигант просто отрывал оставшуюся ногу Джессо, правую, и казался рабом процедуры. Он хотел завершить удаление ногу, выбросить его, доставить переворот-де - Грас , чтобы Левкас голову, бросить его и вот, наконец, она будет применяться с предоставлением тех же услуг в Кабал.

Он как раз формулировал ответ на такое положение дел, когда Холк и двое его оставшихся людей выскочили из храма с обнаженными мечами и немедленно разделились, побежав к краю площади и крича, как маньяки. Кабал был впечатлен их профессионализмом; они были наняты, по сути, в качестве телохранителей, и вот они здесь, делают все возможное, чтобы отвлечь гиганта от своих клиентов, даже несмотря на то, что это, вероятно, приведет к их смерти.

Что характерно, они были видны двум из трех головных отверстий и, следовательно, двум третям маленького нечеткого комитета, который руководил гигантом. Другой был единственным, кто видел Кабал, но он быстро получил преимущество в голосовании ‘Кого мы убьем следующим?’. Гессо превратился в туловище, а его череп был проткнут острым ударом большого деревянного указательного пальца, наскоро пригнанного к колу на кончике, и отброшен в сторону, как сломанная игрушка.

Гигант, казалось, считал Холка и Тирша одинаково вероятными или, по крайней мере, одна треть его разума хотела напасть на Холка, а другая - на Тирша. Поскольку оба варианта были известны непосредственно этим третям, это были единственные варианты, которые они охотно рассматривали, а оставшаяся треть оплакивала упущенную возможность убить четвероногого вампа, который прятался прямо за ней. Проигравший дрефф убрал голову и исчез обратно в своей уютной комнатушке, предположительно, чтобы громко играть музыку и писать плохие стихи о том, что никто этого не оценил.

Кабал увидел, что ситуация меняется, и немедленно стер текущий список планов со своей мысленной доски, готовясь к некоторым изменениям. Сделав это, он надел перевязь через голову и оставил свою сумку у подножия стены, секундой позже к ней присоединилась его куртка. Лучшей защитой было бы нападение, и он не хотел быть обремененным, когда наступит момент. Этот момент был отложен еще на несколько секунд, поскольку две трети мозга гиганта психически препирались, плечи великого гомункула вздрагивали, когда он смотрел на Холка, затем на Тирша и обратно, поскольку дреффы неоднократно не могли прийти к единому мнению. Кабал уже пришел к своему собственному решению, доказав, что две головы не всегда лучше одной. Без видимого трепета он наступил на пятку плоской правой ноги гиганта, обхватил руками голень и стал ждать неизбежного. Наконец, один из командиров дреффа капитулировал, и нога поднялась, с неожиданной скоростью описала большую дугу вперед и снова опустилась, оказавшись на несколько ярдов ближе к убегающей фигуре сержанта Холка, чем это было несколько секунд назад.

Кабал понял намерения гиганта и обязался предотвратить их, если это вообще возможно. Год или два назад ему было бы все равно, но тогда он был бездушным существом. Теперь он обнаружил, что очень редко принимает решения, которые были не совсем логичными. Было достаточно легко рационализировать попытки спасти Холка: он был