Иоганн Кабал: Общество Страха - Джонатан Л. Ховард

- Нет. Нет! Они не поняли бы неправильно, что я имел в виду. Они не могли...

- Они хотели, они могли, и они сделали это. Вероятно, они были немного ошеломлены тем, что вы хотели, чтобы они убили вас – если они вообще понимали, что именно это они делали, – но тренировка есть тренировка. Они видели вампира, но они также видели человека, и у них сложилось впечатление, что вы хотели уничтожить оба вида на месте. Вы разговариваете со мной в данный момент только потому, что я некромант. Ты можешь сам разобраться с последствиями этого.

- О, ну что ж, это просто замечательно. - Тон Эркузидеса свидетельствовал о том, что нет, это не так. - Я покинул Бахарну в первую очередь, чтобы обрести тишину и покой. Продал свою башню и приехал сюда. Я знал, что там будут вампиры, но я думал, что это место лишилось своего населения. Без тел, из которых можно порождать, сколько вампиров вообще может быть? Сотни! Вот сколько! Сотни! Вся эта возня с дреффами, сухожилиями и креозотом - и ради чего? Чтобы эти маленькие ублюдки могли оторвать мне конечности и проломить череп!

С Кабала было достаточно.

- Ты хочешь тишины и покоя? - спросил он, затем открыл сумку, опустил голову внутрь и снова закрыл ее.

Жалобы Эркузидеса прекратились. Кабал встал, взвесил сумку, чтобы проанализировать ее новый вес, и нашел его приемлемым. Он обернулся и увидел, что остальные смотрят на него с разными выражениями, ни одно из них не выражало восхищения.

- Что? - спросил он.

- Ты ... положил его голову в свой мешок, - предложил Шадрах после некоторого колебания.

- Я тоже, - согласился Кабал. - Как проницательно с вашей стороны. А теперь, - он переключил свое внимание на Холка, - сержант, нам действительно пора убираться из этого храма теперь, когда наши дела здесь завершены. Машина для убийства вампиров этого идиота ... - тут он показал, кем был "этот идиот", подняв свою сумку. - ... обязательно вернется. Даже если оно еще не знает, что мы здесь, это привычная местность для него. Мы должны уйти, пока ему не наскучило рыскать по городу в поисках нас, и он не вернулся домой.

Учитывая вероятность гипотезы Кабала и большое количество доказательств того, чего они могли ожидать, если бы их обнаружили, общий консенсус заключался в том, чтобы перестать ужасаться тому, что Кабал нашел в своем Гладстоне, и убраться из города как можно быстрее и безопасно.

- Гессо, - крикнул Холк одному из своих людей, - ты самый тихий. Выйди и разведай местность вокруг проломленной стены. Если будет чисто, мы направимся вон к тем зданиям. Они расположены близко друг к другу и должны дать нам достаточно укрытия, чтобы спрятаться от него на ходу.

Гессо, казалось, был недоволен тем, что его перевели в ранг передовой охраны, но он был дисциплинированным солдатом, и, кроме того, Холк был прав: он был легок на подъем и при необходимости мог двигаться как кошка. Они двинулись группой через рухнувшие внутренние стены, пока не оказались рядом с внешним проломом. Снаружи действительно становилось темно; все спотыкания внутри храма исчезли в то время быстрее, чем кто-либо предполагал. Они спрятались в сгущающихся тенях вокруг отверстия в стене, и Холк жестом приказал Гессо разведать местность снаружи.

Гессо потянулся было обнажить свой меч, поколебался, словно понимая, насколько бесполезным он будет против рукотворного монстра, который, как они знали, был где-то поблизости, затем все же обнажил его. Если ему суждено умереть, он мог, по крайней мере, умереть с мечом в руке. Он подобрался поближе к перемычке, образованной обломками блоков, и остановился там, оглядываясь по сторонам. Он осмотрел видимую часть площади и здания на ее краю – болезненно далекие здания, которые могли быть их единственным убежищем, – а затем двинулся вперед, бесшумный и грациозный. Он скользнул по широкой каменной поверхности разбитого блока, как тень, и все наблюдавшие были в процессе впечатлений, когда сверху опустилась огромная клешня и выхватила его из поля зрения.

- О, Боже милостивый! - воскликнул Шадрах. Снаружи они услышали, как Гессо вскрикнул от удивления, затем взревел от ярости, а затем он закричал - пронзительный крик смертельного ужаса и неверия в происходящее. Мгновение спустя его рука упала на камень. Рука все еще сжимала меч.

- О, Боже мой! - снова воскликнул Шадрах, но на этот раз это было больше похоже на рыдание. - Что же нам делать? Что же нам делать?"

Кабал сильно ударил его. Возможно, сильнее, чем необходимо, но он чувствовал, что заслуживает небольшого отдыха. 

- Для начала ты мог бы перестать реветь, как ребенок, Шадрах, - рявкнул он. - Сержант, мой анализ таков: если мы останемся здесь, нас всех постигнет та же участь ... - чья-то нога мокро упала на площадь в сотне метров от нас, за ней тянулся длинный кровавый след. - ... в роли Джессо. Согласен?

- Слушаюсь, мастер Кабал, - сказал Холк. - Это отчаянное дело, и мы все не справимся.

- Что? - спросил Боуз. - Что? О чем он говорит? О чем вы говорите, сержант?

- Он имеет в виду, - сказал Кабал, закидывая сумку за спину с помощью черного пояса, который он купил в Бахарне именно для этой цели, - что некоторые из нас погибнут, когда будут бежать. Мы должны двигаться сейчас, пока эта тварь занята расчленением Гипсо. Выходите и рассеивайтесь. Направляйтесь к зданиям так быстро, как только сможете. Ну? Давай!

Он выхватил меч и бросился к пролому.

Как и во многих аспектах жизни Кабал, нападение на огромного монстра, который был специально разработан для убийства других монстров, выглядело на нетренированный взгляд как откровенное самоубийство. Однако Иоганн Кабал был человеком, который жил жизнью, полной осознанного риска. Он более или менее знал, с чем столкнулся, и понимал, что, хотя вампиры были опасными противниками, они не были великими тактическими мыслителями. Холк был впечатлен их способностью устраивать засады, но хищники, устраивающие засады, вряд ли неизвестны даже в реальном мире.

Эркузидес, несмотря на все его многочисленные и разнообразные недостатки, создал устройство для эффективного уничтожения городской заразы вампиров, и он основал свой план на наблюдаемом поведении вампиров. Они были хитры, но не хитрее лисицы, а лисиц регулярно