Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов
Сначала я, конечно, не понял, к чему он клонит: что дверь была открыта еще до Павлика, я знал и сам. Следователь хмыкнул, покачал головой, достал старые протоколы осмотра с фотографиями и разложил их передо мной на столе.
— Смотрите, Сергей Николаевич. Вот протокол осмотра после первого пожара, вот — после второго. Оба раза дверь склада зафиксирована запертой. Тогда предполагали, что внутрь никто не заходил. Первый составлял мой предшественник, второй — знакомый вам участковый из Чукши, Стас, он тогда тоже выезжал. То есть склад у вас обычно заперт. А в ночь съемки он оказался открыт, и как она туда попала, Смирнова не объясняет. Значит, либо она врет и открыла сама, либо дверь отпер кто-то до нее. Это пока версия, не больше. Но ее надо проверить: у кого в тот вечер был доступ к складу? И не тот ли это человек, который утром стоял у этой самой двери, когда Сербаев схватил Смирнову за рукав?
Я удивился:
— То есть вы думаете, что ее кто-то впустил?
— Пока я ничего не думаю, — со вздохом покачал головой следователь. — Это одна версия. А есть и другая: вы сами видите, что уж слишком удачно попадает на видео именно нужное место. Согласны?
Я кивнул.
— Плюс еще один немаловажный факт — этот ролик делался ради просмотров и лайков, и вот отсюда возникает такая мысль: а не организовали ли эти дурачки-блогеры часть событий сами? Чтобы на хайпе ворваться в топы?
Мы со следователем с пониманием переглянулись, он сердито вздохнул:
— Надо, блин, звонить.
Звонить ему явно не хотелось, но без этой информации мы ничего понять не сможем.
Он набрал номер блогера Павлика, который находился сейчас на подписке дома, и поставил телефон на громкую связь.
— У меня к вам, Павел, несколько вопросов, и в ваших интересах рассказать всю правду, — сообщил он в трубку сухим официальным голосом.
Тот сначала пытался юлить, что-то там невнятно блеял, и мы уже решили, что он действительно причастен к пожарам. Однако потом оказалось, что Павлик просто боится признаться в другой своей глупости, за которую его тоже по головке не погладят.
Постепенно выяснилась реальная история этой дурацкой съемки. Оказалось, что всю затею со съемками и просмотрами придумал Денис, тот самый «Дикий влогер», который подбил дурачка Павлика снимать всякую «мистику»: ужастики, священную рощу, зомби, местных, пожар — и вообще раскручивать происходящее как крутой контент. Выяснилось, что он даже заранее заготовил кучу заголовков и превью, расписал, сколько просмотров они накрутят, и запустил ботоферму.
И сейчас, когда следователь начал подробно расспрашивать Павлика, тот с ужасом начал понимать, чем это все может для него обернуться.
— Но я хочу сказать… — проблеял он дрожащим голосом, и этот противный звук громко разнесся по пустынному кабинету, — мы дверь не открывали. Ч-честное с-слово! Клянусь! Когда мы подошли, она уже была приоткрыта.
— Так, понятно. Что вы еще можете вспомнить? — сухо сказал следователь и жестко надавил: — Любая мелочь сейчас важна. Потому что пока у меня получается так: ночью у открытого склада стояли двое: Смирнова, которая все рассказала, и вы, который до сих пор что-то недоговаривает. Догадайтесь, кого я буду спрашивать, кто и зачем туда лез.
— Я, я все понимаю, — запнулся Павлик и, кажется, даже заплакал. — Послушайте, это не я! Я еще такое вспомнил: когда хотел туда залезть… ну, внутрь склада… ради кадра, Денис меня остановил. Он прямо закричал на меня и сказал, чтобы я туда не лез…
— Стоп. — Следователь подобрался. — «Мы подошли», «Денис остановил». В прошлый раз вы говорили, что Денис вас только подбил на съемку. Выходит, он был с вами у склада?
В трубке засопели и промолчали.
— Понятно, — сказал следователь. — Раз молчите, спрошу у него самого. С Денисом мы поговорим отдельно, и вас, Павел, я еще вызову. Пока все.
Он отключился и перевел тяжелый взгляд на меня.
— Ситуация складывается все более интересная. Теперь придется поднимать списки тех, у кого был доступ к складу, а также все телефонные звонки этих людей в данное время. Так что теперь ждите.
— Я могу идти? — спросил я, надеясь, что этот длинный и утомительный разговор уже закончен.
— В принципе можете, но у меня еще есть пара вопросов. — Он прищурился и окинул меня нечитаемым взглядом.
Систему я на него не запускал: ни профиль, ни эмпатический модуль. Что он новый, приезжий и заранее меня не любит, я видел и без нее, а копаться в нем глубже с гудящей от недосыпа головой не хотелось: отвечать предстояло мне, и на это уходили все силы. Головную боль я списывал на усталость и стресс, а повторную самодиагностику решил пока отложить: хотелось поскорее закончить этот разговор. Просто сидел и ждал, что он еще спросит.
А он спросил:
— Почему сведения о втором человеке дошли до меня только сейчас?
Я задумался, как правильно поступить, а потом решил плюнуть на все и честно рассказал о разговоре с Карасевым: как тот хотел найти виновного своими силами, потому что считал это внутренним делом общины, куда всяким чужакам-пришельцам соваться не надо. При этом следователь согласно кивнул — видимо, уже не раз столкнулся с местным менталитетом. Я, конечно, понимал, что, рассказывая следователю о своем разговоре с Карасевым, по сути, сдаю ему важного человека, с которым мне еще жить и работать. И от чьего слова зависит очень многое. Но все равно посчитал своим долгом дать честные показания. Пусть ищут виновного.
— Так кого именно подозревал Карасев? — переспросил следователь.
Вопрос был крайне неприятный, но я решил ответить так:
— Имени он не называл. Карасев предполагал, что второй человек мог быть связан с первыми двумя пожарами, но при этом прямо сказал, что это лишь его догадка.
— То есть конкретного человека он не назвал и сам