Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

— Что такое? — сердито сказала она.

— Посмотрите, вот что за пакет у ворот?

Тетя Полина хотела его выбросить. А мама выскочила и, заламывая руки, потребовала срочно сжечь. Они снова долго спорили и ругались. Борька сидел, спрятавшись за колодцем, чтобы его никто не видел, и слышал только отдельные слова: «Пелагея», «не трогай», «полицию», «ерунда какая-то», «надо Сергею звонить», «после вчерашнего я ничего». И тут Борька понял, что взрослые до ужаса боятся этого маленького свертка.

И еще он понял, что Пелагея хоть и далеко, но все равно умеет заставить даже взрослых бояться. Кончилось тем, что тетя Полина сказала: сначала посмотрим, что там, а потом отдадим Сергею, пусть он и решает, что с этим делать. Они с мамой надели перчатки и осторожно открыли пакет. Внутри лежал окаменевший рог какого-то доисторического животного. Может быть, даже немножко волшебного. Борька сразу понял, что это. Он забыл про страх, потому что победило любопытство, и выскочил из-за ведра.

— Это же рог доисторического толсторога! — закричал он. — Я фильм документальный про ледниковый период смотрел!

— А ну назад! — крикнула тетя Полина и выдернула из пакета сложенную бумажку. Пробежала ее глазами и сунула маме: — Это ему. «Хочешь увидеть, где таких много, спроси у бабушки». Ну, ведьма…

Мама тут же схватила Борьку за руку и потащила в дом, а тетя Полина, не снимая перчаток, унесла пакет в сени, для дяди Сережи. Борька шел и думал. Он помнил, как рассказывал дяде Сереже про динозавров, и это были его мечты. И тогда он задал себе вопрос: откуда эта Пелагея знает, что ему нравятся динозавры и другие доисторические животные? Он же ей этого не рассказывал. То есть получается, либо она действительно умеет залезть в голову, либо ей рассказал кто-то из тех, кому Борька доверяет и кому он рассказывал про это.

Он огорченно сел в Андрюшкиной комнате на кровать и начал болтать ногами и усиленно думать: неужели мама? Нет. Полина? Нет. Олька? Нет. Дядя Сережа? Прохор Евграфович? Андрюшка? Элен? Валера? Перебирая всех, Борька понял, что про его интерес к динозаврам и к ископаемым животным знают почти все. Получается, что предателем мог быть кто угодно.

Он сидел в Андрюшкиной комнате, рисовал и ждал, когда будет обед, и тут тетя Полина с кем-то заговорила по телефону. По ее ответам Борька понял, что это дядя Сережа и что она рассказывает ему про пакет. А потом тетя Полина зашла в комнату и отдала мобильный телефон Борьке.

— С тобой дядя Сережа хочет поговорить, твой крестный, — сказала она, улыбнувшись и передавая телефон.

Борька вежливо и членораздельно сказал в трубку, как его учила Олька:

— Алло.

— Здравствуй, Боря, — сказал дядя Сережа.

— Здравствуйте, — ответил Борька.

— Ну что, крестник, как у тебя дела?

Борька ответил:

— Нормально.

А потом дядя Сережа спросил:

— Ну что, ты рисуешь там динозавров? Или других доисторических животных?

И Борька мгновенно похолодел: дядя Сережа спрашивал про то самое, что лежало в пакете! На какую-то секунду крестный попал под подозрение, но потом он спросил про Валеру и про то, какие стишки они с Пивасиком начали разучивать, и Борьке стало невыносимо стыдно, аж уши покраснели.

Он уже почти рассказал про голос, почти, но почему-то спросил совсем другое:

— Дядя Сережа, а как узнать, это настоящий звук или кажется?

Дядя Сережа помолчал, а потом спросил строго:

— Боря. Ты опять что-то слышишь?

— Нет, — быстро сказал Борька и покраснел еще сильнее. — Это я про Пивасика. Он иногда говорит, а иногда только кажется.

— Понятно, — сказал дядя Сережа, и было слышно, что поверил он не очень. Но объяснил: если непонятно, настоящий звук или нет, его всегда можно записать на телефон, или проверить, слышит ли его кто-нибудь еще, или найти, откуда он идет. — А если что-нибудь услышишь, Боря, что угодно, сразу звони мне. Днем, ночью, все равно. Договорились?

— Договорились, — сказал Борька.

Он запомнил самое главное: записать. И тогда у него появился план.

Сперва Борька взял Олин смартфон. Он лежал на столе. Борька не хотел его воровать, он просто взял для эксперимента. Никому из взрослых он ничего не сказал. Поздно вечером, когда тетя Полина перестала заглядывать к нему каждые пять минут, а Прохор Евграфович на диване в зале захрапел, Борька тихонько оделся и вернулся туда, где слышал этот голос днем, — в сарай. Валера пошел с ним.

Борька сел на тот же чурбачок, включил запись, как показывала Олька, и начал ждать. Ничего. Прошло пять минут, потом десять. Борьке стало скучно, и он зевнул. Валере тоже было скучно, он прошел вокруг Борьки два круга, а затем цапнул его лапой, мол, давай играть. Но играть было нельзя, нужно было проводить эксперимент. И Борька начал шепотом рассказывать Валере про жука-чернотелку. И тут голос произнес:

— Боря.

Борька едва не уронил телефон, но заставил себя сидеть, потому что теперь он ученый, как дядя Сережа.

— Кто там? — дрожащим голосом спросил Борька.

Валера зашипел в ответ.

Стало тихо.

— Бабушка Пелагея? — спросил Борька с надеждой, что это не она.

И тут пришел ответ:

— Нет.

Вот после этого стало по-настоящему страшно, потому что Борька все время считал, что любой чужой голос — это Пелагея, а голос сказал, что нет. Борька еле выговорил:

— А кто это?

Ответа не было. Зато голос произнес фразу, от которой у Борьки аж мурашки по коже побежали:

— Если хочешь стать человеком-пауком, как Степка, не ходи к ней.

— К Пелагее? — переспросил Борька.

— Не ходи, — сердито сказал голос.

И все, больше ничего. Валера зашипел в темноту. Борька схватил телефон и побежал домой, зажав рот ладонью, чтобы случайно не закричать и не перебудить всех.

В комнате Борька, чтобы не пугать взрослых, закрыл дверь, залез под одеяло с головой и перемотал запись на начало. Он слышал свое дыхание, свой рассказ Валере про жука-чернотелку, потом свой голос, сказавший: «Кто там?»

Борька заранее радовался и боялся одновременно, потому что сейчас у него появится настоящее доказательство. Но после его вопроса на записи была тишина.

Тогда Борька еще раз перемотал на начало и опять