Двадцать два несчастья. Том 15 - Данияр Саматович Сугралинов

— Нет, не назвал. И не был.

— Так и запишу, — сказал следователь и кивнул, записывая.

Когда я уже выходил из кабинета, мне позвонил Карасев. Прямо в дверях, я еще даже в коридор выйти не успел. Откуда он узнал, что я только что от следователя, спрашивать не стал: утром у калитки Фроловых он оказался так же вовремя, а значит, о моих передвижениях ему докладывали.

— Слушаю, — сказал я, закрывая за собой дверь кабинета, а у самого внутри все неприятно сжалось.

— Сергей Николаевич, — холодно сказал Карасев, и его голосом можно было приморозить мне пальцы к телефону, — что именно вы сейчас рассказали следователю?

— Все, что знал, — честно ответил я. — Без всяких реверансов.

Возникла тягостная пауза.

— То есть вы рассказали даже про наш разговор? — Голос Карасева стал холоднее еще на пару градусов.

— Особенно про наш разговор, — подчеркнул я.

— Понял вас, Сергей Николаевич. — Карасев отключился.

Слушая тишину в трубке, я осознал, что это уже открытый конфликт.

Мне стало крайне неприятно, сам даже не знаю почему. Лучше бы Карасев выругался, а теперь создавалось такое впечатление, словно он окатил меня ведром ледяной воды. Невольно поежившись, я постарался отбросить эмоции в сторону и торопливо покинул неприветливое здание.

Выйдя на улицу, я вспомнил, что обещал Райке выяснить насчет ее работы в Чукше. Откладывать не стал, потому что сейчас задергают по другим делам, и я опять все забуду, и позвонил Лиде.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич, — весело защебетала она. — Слышала, что вы стали крестным у Бори. И как там вообще дела?

Я улыбнулся: разговор с энергичной Лидой всегда поднимал мне настроение.

— Да все нормально. Что-то вы давно у нас в санатории не показываетесь. Приезжайте на эти выходные, водички попьете минеральной. Александра Ивановна освоила какой-то совершенно волшебный новый метод иглоукалывания, во всяком случае, так она сама утверждает и теперь вовсю экспериментирует на бедной Элен. Но та клянется, что головные боли совсем прошли. Так что можете присоединиться и тоже попробовать.

— О, вот это я бы с удовольствием, башка вообще ни черта не соображает. Особенно с этими магнитными бурями. Хотя, честно говоря, совсем я в последние дни закрутилась, времени нет, — вздохнула она. — Но, может, на какой-то денечек и вырвусь. Уж больно у вас там ванны хороши. Я бы хотела с минеральной водичкой ванны попринимать, что-то ноги крутит в последнее время. Да и грязи неплохо было бы.

— Вот и приезжайте, заодно и ноги ваши посмотрим, — обрадовался я и сразу перешел к делу. — Слушайте, Лида, я вот по какому поводу звоню. Что там насчет перевода Раисы Богачевой в Чукшу?

— А-а, так вы за куму похлопотать решили? — спросила Лида вроде бы в шутку, но тон у нее при этом резко изменился.

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил я, сделав вид, что ничего не заметил.

— Да вот понимаете, Сергей Николаевич, тут такое дело… — Она замялась, а потом решительно продолжила: — У нас же штатное расписание сейчас поменялось, да еще и оформление запаздывает, поэтому я даже не знаю, что и сказать. Да и вообще ответственность там большая…

Лида явно юлила. Ее тон и то, как она выкручивалась, мне не понравились, поэтому я спросил прямо в лоб:

— Подождите, Лида, так ставка есть или нет?

— Ну, как бы это вам сказать…

— Прямо и говорите! — не выдержал я. — У вас же была ставка? Я точно это знаю.

— Да, была.

— Вот и хорошо. Елисея взяли на работу?

— Да, и Елисея, и Венеру Эдуардовну. Они разделили одну ставку на двоих.

— Так. А вторая ставка? В Чукше же их точно две: на одной, врачебной, работал я, а на другой, фельдшерской, — Венера Эдуардовна. Венера теперь делит свою ставку с Елисеем, а вторая-то осталась? Или я что-то путаю?

— Ну, немного не так. Венера с Елисеем разделили вашу ставку. Венера прошла… Ну, вы же знаете, сейчас есть приказ: там, где врача нет, на фельдшера можно возложить его функции. Так что все оформили нормально.

— Ну а вторая тогда ставка? Фельдшерская. У Раисы же есть аттестат санитарки. Тем более это сельская амбулатория. Разве нельзя ставку адаптировать под санитарку и отдать ей?

— Да вот вы понимаете… — опять заюлила Лида, но из ее путаного объяснения я вообще ничего не понял.

Мне стало как-то нехорошо от всего этого, и я, скомканно с ней попрощавшись, отключился. Нет, это явно что-то не то. Не может быть, чтобы ту ставку сократили, я бы об этом точно знал. Подумав, я решил, что лучше всего ехать сейчас прямо в райбольницу и поговорить с Лидой с глазу на глаз. Там я хотя бы смогу подключить Систему, считать ее состояние и разобраться, что происходит.

Настроение у меня было совсем не к черту, так что по дороге я заехал в магазин, взял коробку конфет и решил: приеду, и мы с Лидой попьем чаю, а за столом все это дело как-нибудь разрулится. Лучше бы, конечно, кофе, потому что два с половиной часа сна меня совершенно не впечатлили, и голова гудела как колокол.

Приехав в больницу, я прошел к Лидиному кабинету и, постучав, открыл дверь.

— Можно? — спросил я.

Лида сидела за своим столом, заваленным увесистыми гроссбухами, и что-то перебирала в бумагах. От нее как раз выходил Самарцев, и мы буквально столкнулись с ним в дверях.

— О, Николай Борисович! — обрадовался я. — А я тут конфет захватил. Думаю, раскручу-ка я Лиду чайку попить. Ночь бессонная, так что надо чего-то крепенького: чаю или кофе.

— Так и я бы с удовольствием, — развернулся прямо в дверях обратно Самарцев и искоса зыркнул на Лиду.

Та особой радости от моего предложения не проявила. Видимо, была сильно занята, что сейчас усиленно и демонстрировала.

— Ну ничего, Лида, на пять минут оторваться можно. Так что, чайком нас побалуешь? — ехидно спросил Самарцев, усаживаясь на стул и всем своим видом показывая, что, пока не попьет чаю, никуда он с места не сдвинется.

Лида демонстративно тяжко вздохнула и включила электрочайник. Мы с Самарцевым уселись ждать, и