Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич
И тестировать, как минимум понять, спуститься ли контур вместе со мной или он статичен. Оказалось, что на моём уровне именно статичен. Что тоже неплохо, на голову никто через потолок никто без предупреждения не свалится.
— Парни, ждите меня здесь, — сказал я, окинув взглядом их дрыны.
Особенно на «лопасть» засмотрелся — заточенная, убойная, думаю, с одного удара песчаного каймана перерубит, но что-то я засомневался, что в подвале будет где размахнуться. Как и с топорами и кувалдами.
— План простой, я сейчас иду вниз, — продолжил я, — а потом бегу обратно. Меня не трогать, а вот если что-то будет за мной гнаться, встречайте. Разделяйте, так сказать, и властвуйте.
Взяв «мосберг» в руки, быстро спустился на полпролёта. Заглянул дальше, разглядев длинное помещение, заваленное каким-то хламом. Точно одежда, вроде бы, обувь, и то там, то здесь выступающие, вероятно, металлические конструкции. Какая-то очень странная кладовая в этой больнице, но возможно, в подвале была прачечная и прочий хозбыт.
Никого постороннего или потустороннего я не срисовал, и чуть уверенней двинулся дальше. Даже подумал, что, может, все эти «тарелки», помеченные территории и прочие ощущения просто ещё не успели развеяться после смерти мутанта, но потом вспомнил, что сам труп уйти не мог.
Дошёл до первой кучи и поморщился от неприятного запаха. Старая кровь на старых порванных вещах — много. Куча за кучей. Обрывки рубашек, брюк, сапоги, ботинки с порванными шнурками, где-то просто под ногами набойка звякнула.
И всё в бурых следах засохшей крови, но без следов прошлых владельцев. Хотя вру, в покусанном ботинке заметил сморщенную, мумифицированную пятку владельца.
— Прачечная, говоришь? — прошептал я. — Монстрячесная, блин…
Оказывается, наш мутант был привередой и в одежде никого не ел. А ел он много, только в ближайшей кучи и по очень быстрой оценки могло быть половина соседней улицы. И бедолаг всех съели, даже косточки не оставив.
По кучам хлама, мимо которого я проходил, можно было проследить все приёмы пищи мутанта. Сначала люди, потом монстры и звери — от этих остались только копыта, рога и расколотые панцири. А потом он и до биомехов добрался, выгрызая из них только биологическую часть. Я аж плечами передёрнул, представив, как мутант, словно костный мозг из косточки, высасывает нутро «дымопряда».
Я нашёл чью-то рубашку с пулевыми отверстиями, а вдобавок ещё и порванную. Это уже, похоже, жертва беспорядков, которого мутант затащил сюда сильно позже, отведав мертвичинки. Получается, что мутант ещё и падальщиком был и мог надолго запасаться.
Ладно, это уже, считай, история…
Помещение впереди резко сузилось, зал превратился в коридор, где уже действительно пошли хозбытовые помещения. Слева была котельная, а справа что-то типа мастерской, заваленной поломанными кроватями и больничными тумбочками. А когда коридор закончился, я оказался в новом зале, размерами неуступающему первому. Но только он был практически пустым.
Практически…
В глубине, куда уводили следы волочения, бугрилась крупная тень. А у стен, словно памятники, стояли и сидели полузасохшие, полуразложившиеся мутанты. Очень похожие на того, которого у стаи увели прямо из-под носов, но с рядом отличий. У одного рока на лысой башке, у другого — шкура зелёная, третий — гладкий и безглазый, четвёртый помельче остальных и с пучками длинных светлых волос, торчащих в разные стороны на лысом черепе. Пятый и шестой сохранились плохо, предположу, что после неудачной охоты на биомехов. У одного отсутствовала голова, а у второго ноги. Он просто лежал у стеночки, в отдалении от остальных.
— Я так понимаю, вся лаборатория номер один в сборе… — заворожённо прошептал я, заметив, как впереди вздрогнула тень.
Сутулая тень начала увеличиваться в размерах, а потом раздвоилась. На меня повернулся полуразмытый, замаскированный силуэт. А на полу остался лежать наш потерянный покойник. Сейчас я его чётко разглядел, будто до этого его тоже прикрывала чужая маскировка.
Поняв, что маскироваться уже поздно, силуэт скинул покров, и передо мной предстал ещё один мутант. А скорее всего, мутантка. Она ещё не отошла от трупа, голова мёртвого монстра вообще будто бы лежала у неё на коленях. Я поймал взгляд мутных глаз, наполненных, возможно, даже скорбью. Но недолго — миг фокусировки, и в них вспыхнула такая ярость, будто я в ответе вообще за все трупы в этой комнате.
Если бы взглядом можно было убить, то во мне бы, наверное, уже с десяток сквозных отверстий появилось. Продолжая жечь меня взглядом, монстр поднялся в полный рост, совсем чуть-чуть не доставая рогами до потолка.
Самая крупная из всей восьмёрки, самая зашипованая, и с такими клыками, что даже пасть, вероятно, до конца не закрывалась. Но при всей монструозности в ней угадывалось женское строение тела, плюс длинные волосы, плюс рога… В общем, она как будто взяла все мутации от остальных. Неудачный эксперимент номер восемь, собравший все ошибки Феликса Брока.
Хотя ошибкой Феликса были мы с Осой. И на мгновение я даже представил, что мы с ней могли бы оказаться на месте вот этих вот. Сидели бы сейчас в каком-нибудь подвале, питаясь костным мозгом покойников и выедая улицу за улицей.
Где-то очень глубоко, в таком месте души, про которое я не вспоминал давно, шевельнулось что-то типа жалости к этим несчастным. Но потом я вспомнил гору одежды: мужской, женской, детской. Виноваты ли те мужчины и женщины, которые попали в руки Феликса? Нет. Если только не добровольно в эксперименте пришли участвовать. Финоват ли Феликс? Однозначно, но с него уже не спросить. Виноваты ли эти мутанты?
В мире мутантов и монстров, наверное, даже правы по-своему. Но мы тут всё-таки мир людей хотим вернуть. А вместе мы не уживёмся…
Моя философия закончилась довольно быстро. Миг и монстр заревел, забрызгав слюнями почти половину помещения. И тут же мы оба бросились в атаку. То есть я попятился, всаживая пулю за пулей в покрытый костяными наростами и язвами корпус, а мутант, не обращая внимания на пули, попёр на меня и ударил ментально.
И даже не знаю, что ударило сильнее: экспансивная пуля двенадцатого калибра с расстояния в уже десять метров или тот эмоциональный поток, который даже не заметил мою защиту. Как картонку прорвал, затопив мой мозг такой «философией», что аж выть захотелось. А ещё захотелось опустить руки и выкинуть дробовик. Что я тут же и сделал, до конца это не осознав.
Что-то ещё накатило, и я осознал, что уже не пячусь,