Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич

Ага, и едва различимое биение сердца… или двух, тут я был не уверен — ритм какой-то рваный был. Ага, вот и что-то скрипнуло. На доски пола не похоже, вполне возможно, что это пружина больничной кровати. И происходит это на этаже Пепла, но ближе ко мне.

Затаился наш неведомый недруг. Ну и хорошо, пусть ждёт, а пока хоть как-то подготовимся к знакомству…

Я попытался вложить в дурную голову Пепла мысль, что мы не играем, и не соревнуемся. Что сейчас всё на полном серьёзе и действуем только сообща. Кажется, понял и даже, похоже, начал задумываться, зачем вообще сюда полез.

Мысленно размяв подушечки на лапах сервала и прикрыв когти, чтобы ничего ими не царапнуть, я обошёл первую дверь и заглянул в лабораторию Феликса Брока.

С виду обычная палата на восемь коек, правда, койки были привинчены к полу, рамы усиленные и с прикрученными к ним кожаными ремнями. А в одном месте и полноценными кандалами. Время сделало своё дело: на зарешеченных окнах болтались поеденные молью занавески, на койках желтели остатки простыней, но опять же просто от старости.

— Хм, — в полный голос выдал я своё любимое, не передав этот звук через сервала.

Понятно, что в момент катастрофы Феликса здесь не было, а в Гранаде остались лишь какие-то лаборанты. Может, в UNPA на отчёт отъехал и чудом спасся, а может, здесь просто был какой-то филиал. Ещё интересно, почему именно здесь — близость гор и закрытой территории? Интересные геномы ньял и сервалов? Ну такое себе — уж тогда лучше в Пиросе филиал делать. Хотя, может, он там тоже был.

Ладно, что гадать, почему они здесь часть программы разрабатывали, куда важнее то, что у них получилось? Точнее, то, что не получилось, но они выпустили на свободу, когда в городе началась жопа?

Больше всего меня нервировало отсутствие трупов, крови и других следов расправы над лаборантами, другими пациентами и остальными участниками эксперимента.

И даже немного выдохнул, когда под лапу попался кусочек латунного бейджика с покусанным краем и остатком надписи: «младший». Предположу, что сотрудник, и предположу, что съеденный целиком и подчистую, даже кровь с пола вылизали, или куда-то спрятанный.

Я прошёлся по палате, напрягая глаза сервала. Искал какие-нибудь записи, чтобы хоть что-нибудь узнать о нашем противнике. Но фиг там — как говорится: лучше один раз увидеть… Так и будем действовать.

Выбравшись в коридор, мягкой размытой тенью проскочил мимо следующих помещений: ещё несколько палат, процедурная, кабинет врача, пост медсестры, туалет, кладовые. Рядом с ними задержался, засунув туда сервальский любопытный нос, и порадовался наличию шкафов и ящиков. Не растащили. Явно изучали: что-то свалено, что-то грубо вскрыто — поломано, но содержимое взломщика не заинтересовало.

На вскидку там было во всех комнатах кроме одной — в небольшой кладовке я обнаружил раскуроченный холодильный шкаф, а весь пол был усеян кусками разорванного пластика. Седой постарался, и на остатках этикеток удалось различить наименования групп крови.

— Ясненько, — хмыкнул я. — Вампиризмом балуемся… Ещё небось и хладнокровный. Эх, бедолага, коже они в тебя тут намешали?

Я продвинулся дальше, и, ориентируясь на слух, снова поймал чужое сердцебиение. Может, и не вампир. У тех, по крайней мере, по классическому фольклору они вроде бы мёртвое.

Источник звука был прямо подо мной. К прерывистому сердцебиению добавилось слабое гудение, будто там внизу трясут камертоном. Прямо сейчас ни обо что не били, но металлическая гудяшка не прекращалась. Не сразу, а только через переосмысление ощущений сервала, но до меня дошло — так могла звучать аура. Некое биоэнергетическое излучение, которой монстр сейчас активно распускал по больнице.

Я чуть было не рассмеялся, но вовремя прикусил язык, чтобы не накаркать. Кажется, Аркадия чуть ли не впервые повернулась ко мне удачной стороной. Феликс много о чём думал в своих исследованиях, но в первую очередь он хотел создать оружие против людей. И излучение, я уверен, что какое-то по-вампирски страшное и гипнотическое было рассчитано именно на двуногих.

И как бы под него не попала группа Фея, который уже должен наблюдать за больницей с условно безопасного расстояния, величину которого мы на самом деле не знаем.

— Валим его, — маякнул я Пеплу. — Быстро, но осторожно.

Получать подтверждения было не нужно. Мы почти синхронизировались на уровне эмоций, а потом и в физическом плане. Когда я добрался до лестницы и спустил по ней, сразу же встретился с поджидающим меня Пеплом. И дальше, не снимая маскировки, но и особо не таясь рванули по коридору в сторону излучения.

Усы, блин, и хвост — мои документы, а скорость и когти — моё оружие. Пепел перестал соревноваться, уступая дорогу и зная стреляющий хвост, был только у него, так что Седой первым влетел в нужную палату. И сразу ушёл манёвром вдоль стены, чтобы наброситься на монстра сбоку.

Я даже контроль чуть ослабил, потому что сервалу, кажется, было вообще пофиг, кто оказался перед нами. Враг — и всё, а я вот на мгновение подзавис, разглядывая мутанта.

Когда-то очень давно это точно был человек. Потом он облысел, потеряв всю растительность на теле. Потом просто подрос, превратив все свои мышцы в мощный рельеф из переплетённых канатов. Дальше — больше и, возможно, с прицелом на развитие интеллекта расширилась черепная коробка, ну а чтобы не голодал — ведь такому телу нужна огромная прорва калорий, подросли и зубы. Похоже, переваривать пищу он мог любую, вплоть до живой части биомехов, поэтому зубы превратились в клыки, чтобы удобнее было тупо рвать добычу и глотать не пережёвывая. Чтобы ловить добычу, пальцы мутировали в когти, сместился центр тяжести тела в сторону лучшей прыгучести. Но и, видимо, уже со временем кожа загрубела и покрылась редкими шипами и наростами…

— Охренеть, — восторженно прошептал я. — Прости меня, Аркадия, что считал себя невезучим.

По сравнению с этим парнем, а думаю в анамнезе мутаций изначально там всё-таки был мужчина, мне охренеть, как повезло принять участие в затейливых экспериментах Феликса.

Седого мои измышления не волновали, и, когда я полностью включился обратно, перед глазами уже было плечо мутанта, к которому летели мои когти. Туго вошло, в роли стеклореза коготь и то лучше справился, а сейчас завяз, встретив сопротивление, и пробил шкуру максимум на сантиметр. Углубляться было некогда, я тут же толкнулся задними лапами, прыгая дальше, увернулся от удара наотмашь и сам махнул хвостом. Сложный для меня пируэт,