Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич
Воображение у меня было хорошее, так что пришлось его приглушить, чтобы не накаркать. Зомби в виде «молчунов» нам и так хватало, тех бы всех извести, а новых точно не надо.
Я добрался до первой мастерской на улице с говорящим названием: «Арсенальная». Часть мастерских меня не очень заинтересовала, судя по вывескам там работали с кожей. А вот вывески: «Зверобой», «Три гильзы» и «Последний довод» меня заинтересовали.
Начал со «Зверобоя», дверь в которую была сломана. На пороге застрял кусок ткани, зацепившись за щепки — похоже, кого-то мутанты отсюда вытащили. Внутри пахло пылью и едва уловимой, почти выветрившейся ружейной смазкой. Планировка от местных оружейных магазинов в Аркадии особо не отличалась. Стойка, полки и ассортимент.
А вот он отличался. «Зверобой» явно специализировался на бое очень крупного зверя. Почти всю центральную стену занимали всего три ружья, в которых угадывались черты так называемого «африканского штуцера». Здоровые, даже на вид тяжёлые, двуствольные винтовки с патроном «нитроэкспресс». Дорого-богато, штучно и для особых извращенцев, то есть ценителей, предпочитающих охоту на слонов. Я как-то видел ролики, как расслабленных и нерадивых стрелков самих сносило от отдачи.
Но это если в твоих жилах не течёт ген песчаного каймана. А нам такие подойдут. Может, даже и против биомехов пригодятся. Однозначно забираем. Чтобы не забыть, я сразу вышел на улицу и припасённым мелком нарисовал знак высшего приоритета сборщикам. Вернулся в зал, осматривая остальные стены, но в сравнении с «нитроэкспресс» там уже висели только какие-то мелкашки. Безусловно, высочайшего качества материалов, сборки и отделки, но такого добра у нас и так было много. Пожалуй, даже отложим на продажу.
Под прилавком я нашёл коробки с патронами, в том числе и под «африканские штуцеры». Коробки на вид объёмные, но по факту там всего пять патронов помещалось. Там же под стойкой я нашёл амбарную книгу с перечнем заказов, покупателей и отгрузок.
И сразу же понял, что в руках у меня не просто тетрадка, а практически оружейная золотая жила. Во-первых, адреса горожан, где теперь уже со стопроцентной вероятностью можно было найти оружие. Во-вторых, часть заказов была с пометкой: не выкуплено или ждёт отгрузки, но и то и другое — перевезено на склад. И адрес склада нашёлся. Пусть ближе к портовым докам, но туда мы тоже доберёмся. В-третьих, были и отдельные спецзаказы, на которые мастерам совсем чуть-чуть не хватило времени, и один из них ждал меня в мастерской в соседней комнате.
В центре на протёртом временем и частой работой верстаке под брезентовым чехлом высилась какая-то громадина. Которую я узнал, сразу же, как освободил из-под накидки. Это был разобранный станковый пулемёт «Максима». Но не тот, что у Чапаева на тачанке, а тот самый первый британский mk.1, ещё с бронзовым кожухом. Остальное на вид уже было из местных сплавов и с явными улучшениями в сторону надёжности. Но сути это не меняло: водяное охлаждение ствола, четыреста выстрелов в минуту, калибр отчасти устаревший, но патроны, которые нашлись рядом, тоже могли удивить. Помимо зажигательного и разрывного, я опознал пули «дум-дум», они же экспансивные. На Земле применение таких в военном оружии были запрещены и сняты с производства ещё в тысяча восемьсот девяносто девятом. Гаагская конвенция постаралась. Но, блин, где там эта Гаага, а где Гранада? Только несколько букв в названии похожи, а всё остальное отличается.
И с этим уже повежливее сможем гостей встречать, а не только шапками из шкурок монстров закидывать через забор. Забираем как почти готовый ствол, так и запчасти для двух остальных где-то тут должны быть, судя по амбарной книге.
С уже приподнятым настроением я зашёл в следующую мастерскую. «Три гильзы» встретили меня довольно жутким беспорядком и следами стрельбы, по которым можно было понять, что владелец прятался за стойкой и отстреливался. Трупов не было — падальщики вынесли, а тёмные пятна на досках ещё были. Мастерская специализировалась на создании боеприпасов, пачками которых были заставлены полки. Точнее, поближе к стойке они ещё стояли ровными рядами, а вот ближе к выходу частично исчезли, частично рассыпанные валялись на полу.
Не нужно было включать криминалистическую лабораторию, чтобы примерно понять, что произошло. Если африканские слонобои утащить никто не пытался, то за патрона всё-таки кто-то заскочил. И владелец этого не оценил, смог отбиться — за стойкой валялась неплохая реплика АК-47 с пустым магазином, и положил человек пять — это судя по пятнам, и ещё кого-то ранил — дверной косяк был испачкан кровью человека, пытавшегося сбежать. Далеко ли он убежал, или его ботинки сейчас тоже в больничном подвале — уже тоже история.
А вот реальность порадовала. В подвале мастерской я нашёл неплохие запасы пороха в герметичных, запаянных банках. А даже по нашему ГОСТу у таких срок годности дотягивал до двадцати пяти лет. Считай, на последний поезд успели, но успели. Сапёр потом лучше скажет, но шансы очень неплохие.
В самой мастерской я вообще почувствовал себя как возле новогодней ёлки: капсюли, матрицы, пулелейки, весы, прессы, латунные заготовки. Просто праздник какой-то, а тем детям, кто себя хорошо вёл, достались ещё записи с попытками, причём успешными, создания экспериментальных пуль. «Тип М — фрагментирующая», которая раскрывалась внутри туши зверя, «Тип К — костолом» — тяжёлый сердечник против панциря, и самый интересный, говорящий о том, что не только мы экспериментируем с боеприпасом, был «Тип Ж — жало». Предполагалось, что пуля полая, а внутри яд или токсин.
До экспериментов с геномами местные мастера дошли только в теории, но технологии «Древних» повторить не смогли. Хотя в их защиту — мы бы тоже не дошли, не будь у Ульрика образца в пытливых руках. А с таким оборудованием мы теперь совсем развернёмся. Надо будет только Сапёру больше толковых людей выделить, чтобы ускориться.
Небольшой склад ещё нераспроданного товара тоже присутствовал, но здесь я уже сильно сомневался в сроке годности. А вот упоминаний запасного склада я не нашёл, «Три гильзы» явно обслуживали только местный рынок.
«Последним шансом» в Гранаде, как собственно, и много где считался пистолет. Мастерская выглядела целой, дверь заперта, на окнах решётки, а за ними целые витрины с разложенным оружием. Я протёр пыльное стекло на двери и увидел внутри табличку с корявой, сделанной от руки надпись: «Закрыто, уехал за товаром».
— Ну,