Геном хищника 11 - Евгений Александрович Гарцевич

— Пепел! Вытаскивай меня! — крикнул я, хватаясь за этот край.

Ещё был вариант сделать это с Седым, но одно «слияние» всё-таки ещё не повод для обратного фокуса. С Пеплом как-то надёжней.

Вместе с криком я чуть ли не на последнем просветлении сознания, отправил шакрасу и мощный призыв, вместе с которым передал бразды правления. План был с вопросиками, звёздочками и мелким шрифтом, который Пепел, конечно же не прочитает. Так, что оставалось только надеяться, что мне зачтётся тот факт, что и Пепла когда-то, и Седого я вернул в целости и сохранности. Ну почти…

С этой мыслью я и отключился…

В собственное сознание я возвращался урывками, наблюдая за происходящим отдельными фрагментами. По ощущениям, будто я попал на какое-то представление, а билеты у меня самые дешёвые. На жутко далёкую галёрку двадцать какого-то ряда балкона, да ещё и сбоку. Человеческое сознание явно не понимало, что за фигня вообще происходит. Я и отключился-то скорее от неожиданности — хлоп и весь твой какой-никакой, но твой эгоизм вдруг резко стал чужим эгоизмом.

Благо, Пепел был разумным животным, но в всё же в первую очередь животным. Сказали: беги, значит, беги, а не выкапывай чужие мечты, страхи и прочих тараканов из загонов мозга.

Постулат: глаза бояться, а руки делают, перешёл на новый уровень: мозг во фрустрации, а ноги бегут. Немного криво, периодически с падением на передние руки-лапы и последующими дикими прыжками. В общем, криво и косо, но быстро.

Правда, и мутант не отставал, то рыча, то подвывая. А весь спектр эмоций Пепла мне в моём «театре» представился в виде дорогущей, но по факту бесполезной программой. В главных ролях один большой, злобный монстр и маленький, но очень смелый шакрас. Бить или бежать — вот в чём вопрос!

Учитывая заданную роль, победило, конечно, второе. Но по ощущениям Пепел совершенно не мучался, что его заставили делать что-то против его воли. Промелькнуло наше семейное: да ну на фиг, и шакрас к моей скорости попытался ещё и свою добавить.

Сцену в «театре» знатно пошатывало, картинка скакала примерно в тех же размахах, что я и бежал. Я кривоногой пулей пролетел коридор, ещё быстрее второй зал и прыжками, помогая себе руками, проскочил по ступенькам. И снова отключился…

Когда полностью пришёл в себя, то есть уже без лохматого соседа, обнаружил, что лежу на полу. И первое, что увидел и прочувствовал — это мокрый, шершавый язык Пепла, мягкой наждачкой полоснувший меня по щеке.

Повернул голову, уворачиваясь от этих шакрасовых нежностей, и столкнулся взглядом с монстром. Уже стеклянным и навечно уставившимся мимо меня. Скосив взгляд, обнаружил шею, а ниже ровный, будто гильотиной прошлись, разрез. Белела кость позвонков, а из артерии медленно и тягуче вываливалось нечто серо-бурое. Куда делось тело, пока не понял, но, повернувшись на другой бок, нашёл отрубленную лапу.

Отпихнул шакраса, мысленно поблагодарив его за помощь и следование инструкциям, и огляделся. Вся группа была здесь: четыре внимательных пары глаз косились на меня, не особо понимая, что произошло.

— Ты как? — первым нарушил молчание Фей. — А то выскочил на четвереньках, будто обезьяна какая-то, нарычал на всех, а потом хлоп и свалился.

— Нервное, наверное, — отмахнулся я, поднимаясь и чуть подвис, наконец, разглядев полную картину происходящего.

Парни всё сделали правильно: меня пропустили, мутанта атаковали. Вот только, как бы это сказать помягче, слегка перестарались. Заточенная «лопасть» Чоппера прошлась дважды: горизонтально — минус голова, и вертикально — плюс две части мутанта. При этом Фей тоже успел и кувалдой раздробил позвоночник. А топористы уже так, по мелочи, порубили конечности.

— Жёстко вы, — пробурчал я, стараясь ни во что ни вляпаться.

— Ты сам сказал, разделяйте, — пожал плечами Чоппер, опершись на своё «весло смерти».

— Ну, типа того, — хмыкнул я. — В общем, все молодцы, всем спасибо!

Я улыбнулся, заодно прислушиваясь к ощущениям и понимая, что прошлое давящее чувство чужой территории, наконец, исчезло. Всё — это теперь наша тарелка и можно обустраиваться. Только порядок немного навести, чтобы не пугать особо слабонервных. Но и надо было отметить, что в других домах — с полноценными гнёздами монстров, куда годами стаскивали добычу, сбрасывали шкуры во время линьки и какой дичи только не творили, в больнице было довольно чисто. Отряд сборщиков за один проход всё зачистит, и можно будет переезжать.

— Подтягивайте второй отряд, — распорядился я. — И запускайте команду зачистки. Я видел кладовки на втором этаже, но, может, где-то ещё что-то полезное завалялось. К утру здесь уже должен развернуться наш главный опорный пункт в городе.

А я пока прогуляюсь до оружейных мастерских и просто проверю округу. Какое-то время здесь должно быть тихо. Если мутанты из проекта «Геном хищника» настолько сильно задолбали биомехов, что те этот район обходят стороной, то это прекрасно. Но долго это не продлится. Уверен, что они тоже поймут, что местный босс сменился, и не сегодня, так завтра заявятся посмотреть.

Я посмотрел через окно в сторону ратуши, затянутую плотной жёлтой завесой. Если розовая пыльца и летит с гор, накапливаясь в городе, то пока это незаметно. Придумать бы вариант, как её нагнать побольше, глядишь и полегче будет. Но у меня даже толком идей не было, что это должна быть за турбина или горный вентилятор.

Ладно, сами справимся. Плохо только, что потенциальная внешняя угроза нас торопит, а справляться пока особо нечем. Но я верил в Осу, как минимум она их задержит, как максимум попробуем сделать так, будто это они нам оружие и везут. Не с пустыми же они руками, а опыт ночных рейдов у нас есть, изымать имущество тоже умеем. Но это я позже узнаю — Анна была слишком далеко, чтобы с ней связаться.

Я спустился в подвал, чтобы подобрать «мосберг». А потом ещё немного пообщался с группой, обсудив дальнейшие действия, и покинул больницу. Вышел на свежий воздух и как-то даже дышалось легче. Возможно, на какой-то краткий миг — этот район сейчас был самым безопасным местом во всей Гранаде. Я свистнул стае что-то в духе: вольно, но далеко не разбегаться, а сам прогулочным шагом вышел за ворота и пересёк улицу.

Прошёл мимо пустых домов, заглянул в пыльные окна. Ночь отчасти скрывала то, что улицы были мертвы. При хорошем воображении можно было представить, что жители просто спят,