Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

На третий день мы приняли решение уходить из низин и подниматься к черным хребтам. Это была не прихоть, а суровая, математически выверенная логика выживания: в густых, пульсирующих жизнью джунглях сигнал нашего единственного аварийного маяка намертво вяз в плотных электромагнитных шумах местной флоры. Вереск словно накрывал нас глушащим колпаком. Нам отчаянно нужна была высота. Чистый горизонт, чтобы пробить атмосферу.

Но логика вообще редко заботится о физическом комфорте. Подъем по изломанным базальтовым разломам оказался чистым, нерафинированным адом.

Камни, покрытые въедливой утренней росой, были скользкими, как мыло. Мое колено, ушибленное еще при жесткой посадке в капсуле, теперь не просто ныло — оно стреляло острой, пульсирующей болью при каждом переносе веса. А Каэр... Каэр дышал так тяжело и прерывисто, что я физически ощущала, как его сломанные ребра превращают каждый вдох в изощренную пытку. Полимерный корсет удерживал кости от смещения, но не избавлял от боли при мышечном напряжении. И все же мы шли. Упрямо, шаг за шагом отвоевывая у планеты метры высоты.

Я снова двигалась первой, прощупывая маршрут. Геология влажных миров — это лживая, коварная тварь. То, что издали кажется древним, незыблемым монолитом, вблизи может оказаться спрессованным вулканическим пеплом, который рассыплется под весом тела. Скальный язык, по которому мы сейчас шли, огибая пропасть, выглядел вполне надежно. Черный, плотный базальт с красивыми, маслянисто поблескивающими прожилками слюды.

Но чем ближе я подходила к самому краю, чтобы обогнуть слепой выступ, тем меньше мне нравился тонкий слой серой, похожей на цемент пыли вдоль кромки. Слишком ровно. Слишком идеально. Как будто кусок камня здесь недавно осыпался, а потом Вереск заботливо, как убийца, заметающий следы, присыпал этот излом свежим слоем пыли, нанесенной ветром.

Я остановилась, подняв руку.

— Подождите.

— Что теперь? — Каэр замер в трех метрах позади, мгновенно перенося вес на здоровую сторону. Его голос прозвучал глухо.

— Мне не нравится этот край. Он выглядит... Неправильно.

Я осторожно присела на здоровое колено, стараясь не переносить центр тяжести вперед, и коснулась сомнительного камня металлическим щупом своего анализатора. В ту же долю секунды под кажущейся твердой поверхностью пошла тонкая, гудящая, зловещая дрожь. Резонанс пустоты.

— Назад! — закричала я, в ужасе откидываясь всем телом назад.

Но было поздно. Кромка скалы с влажным, тошнотворным, утробным хрустом просто ушла вниз. Мир исчез из-под ног, сменившись головокружительной пустотой. Это произошло так быстро, обыденно и нелепо, что я даже не успела по-настоящему испугаться. Никакого кинематографического, красивого скольжения по краю. Одно короткое мгновение я сидела на твердом камне, а в следующее уже летела в пропасть, нелепо взмахивая руками, пытаясь ухватиться за густой влажный воздух.

Я успела только коротко, сдавленно вскрикнуть. И в то же мгновение что-то с чудовищной, сокрушительной силой ударило меня в плечо, выбивая воздух из легких, и рвануло вверх. Каэр. Он в один немыслимый, абсолютно нечеловеческий прыжок оказался у осыпающегося края. Он рухнул на живот прямо на острые камни и успел мертвой хваткой, в самый последний момент, вцепиться в мой страховочный ремень на форменном комбинезоне.

Меня дернуло так, что в глазах вспыхнули сверхновые, а в ушах зазвенело. Я повисла. Качнувшись на ремне, я посмотрела вниз. Под моими болтающимися ногами зияла расщелина, дна которой не было видно в клубящейся серой дымке. Оттуда тянуло древним холодом, запахом серы и неизбежной смертью.

— Не смотрите вниз! — рявкнул он сверху. Его голос был хриплым, сорванным от дикой натуги.

Я повиновалась, игнорируя жгучее желание пялиться в бездну, и вскинула голову, посмотрев на него. Он лежал на самом краю обрыва. Его правая рука — та самая рука, со стороны которой под кожей скрывались сломанные, воспаленные ребра — намертво, до побелевших костяшек вцепилась в зазубренный камень, обеспечивая точку опоры. А левая рука, как стальной трос, держала меня над бездной. Лицо Каэра исказилось от дикого, непереносимого напряжения и агонии. Желваки на его скулах ходили ходуном, на виске бешено пульсировала вздувшаяся вена. Серебристая кожа посерела. И самое страшное — я видела, как камень прямо под его грудью начал мелко крошиться.

— Каэр... Вы сорветесь вместе со мной, — прошептала я. Ледяной ужас сковал горло, парализуя волю. Вес моего тела плюс гравитация неумолимо тащили его вниз, на осыпающийся край.

— Молчать! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Глаза терианца потемнели, превратившись в две черные бездны. — Держитесь за камни! Помогайте!

Я судорожно вцепилась онемевшими, ободранными пальцами в какую-то мелкую трещину в отвесной стене, отчаянно пытаясь найти хоть малейшую опору для ботинок. Но влажный базальт был гладким, как стекло. Ноги скользили, срывая лишь мелкую крошку. Каждый мой рывок, каждая попытка подтянуться заставляла край обрыва, на котором лежал Каэр, осыпаться всё сильнее.

— Не получается! — выдохнула я. Пальцы соскользнули, разодрав кожу до крови, и я снова повисла всем своим весом на его руке. Каэр издал глухой стон. Слезы абсолютного, горького отчаяния брызнули из моих глаз. Я убивала его. Я тянула его за собой в эту проклятую дыру.

— Каэр, пожалуйста... Отпустите ремень! — закричала я, глядя в его искаженное от боли лицо.

— Я сказал — мы вытащим вас! — прохрипел он.

В следующий миг он издал глухой, вибрирующий рык, в котором не осталось ничего от человека и ничего от лощеного адмирала флота. Это был рык раненого, загнанного в угол зверя, который отказывается отдавать свою добычу смерти. Он оттолкнулся ногами от скалы, напряг спину так, что кевларовые и композитные нити его тактической формы угрожающе затрещали, грозя лопнуть, и одним первобытным, чудовищным рывком, игнорируя треск собственных ребер, выдрал меня из пропасти.

Меня перебросило через край. Мы оба, сцепившись, перекатились по острым камням подальше от обрыва и рухнули на более-менее ровное, надежное плато.

Несколько долгих, бесконечных секунд мир состоял только из боли в вывернутых плечах, судорожного, хрипящего дыхания и бешеного стука крови в ушах. Я лежала на спине, раскинув руки, глядя в равнодушное лиловое небо Вереска, и просто не могла сделать вдох. Легкие спазмировало от удара и пережитого ужаса.

Потом кислород всё же прорвался в горло со всхлипом. Я резко села. Каэр лежал рядом. Он тяжело, со свистом дышал, закрыв глаза левой ладонью. Правая рука безвольно лежала на камнях.

Я подползла к нему на коленях,