Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

— Теплокровные? — Каэр встал надо мной, закрывая меня своей широкой спиной от возможной атаки с тыла.

— Да. И очень тяжелые. Но здесь есть странный налет... — я поднесла сканер к краю самого крупного следа. Экран мигнул, высветив биохимический состав. — Споры. На их лапах споры. Они регулярно проходят через заросли определенного грибка, который растет только в низинах. Значит, они не просто мигрируют. Где-то здесь их постоянные охотничьи угодья.

Мы двинулись дальше вдоль скальной стены, соблюдая предельную тишину. Дальше следы начали сливаться в настоящую тропу смерти. К глубоким, шестипалым отпечаткам хищников добавились мелкие, частые следы вдавленных копыт — стадо местных травоядных. Появились глубокие борозды волочения. Бурые, уже успевшие потемнеть капли на серых камнях. Кровь.

Я подняла голову, прослеживая взглядом этот мрачный путь. Уступ впереди резко сужался, образуя естественный, тупиковый каменный мешок. Отвесные базальтовые стены смыкались. А прямо над этим проходом, едва заметно подрагивая на слабом ветру, свисали длинные, похожие на выцветшие серые ленты листья. Они сплетались в густую сеть. Внутри этих листьев, в специальных прожилках, маслянисто блестели крупные капли прозрачной, неестественно густой жидкости.

У меня по позвоночнику пробежал первобытный, леденящий холодок. Волоски на руках встали дыбом от осознания того, как близко мы были к тому, чтобы стать частью чужого пищевого конвейера.

— Не туда, — прошептала я, инстинктивно пятясь назад и упираясь лопатками в твердую грудь Каэра.

— Почему? — его рука легла мне на плечо, останавливая, но не принуждая идти вперед.

— Хищники не убивают свою добычу здесь. Они просто гонят ее в этот коридор. В тупик.

— Растения? — он прищурился, вглядываясь в серые ленты, преграждающие путь.

— Абсолютный, идеальный симбиоз, — я сглотнула вязкую слюну. — Стая вгоняет жертву в панику. Жертва влетает в каменный мешок, не видя преграды, и неизбежно задевает эти серые листья. Жидкость на них — это либо мгновенный контактный паралитик, либо высококонцентрированная кислота. Жертва падает. Растения получают богатую органику в почву, чтобы расти дальше, а хищники, которые знают, как безопасно обойти листья, получают готовый, обездвиженный обед. Идеальная экономика убийства. Никаких лишних энергозатрат на драку.

Каэр долго, очень внимательно смотрел на серые ленты, мерно колышущиеся впереди, словно занавес в театре смерти. А потом медленно перевел взгляд на меня.

— Вы это только что поняли. Просто по пыльце на следах и направлению борозд.

— Я аналитик, адмирал, — мой голос дрогнул, но я заставила себя посмотреть ему в глаза. — Моя работа — видеть систему там, где остальные видят хаос. А эта планета ведет себя как холодный, расчетливый маньяк-инженер. У нее всё систематизировано.

— Убедительно, — коротко кивнул он. И в этом одном слове было больше признания, чем в десятке флотских медалей.

Мы потратили почти два часа, чтобы обойти эту дьявольскую ловушку по верхнему, опасному и влажному карнизу скалы. Это было изматывающе. Острые камни резали перчатки, ботинки скользили по влажному базальту. Я слышала, как сбивается дыхание Каэра, как он глухо, сквозь зубы втягивает воздух на сложных перехватах, когда ему приходилось напрягать травмированный бок. Но когда мы, наконец, забрались на безопасную высоту и посмотрели вниз, в тот самый каменный мешок, у меня перехватило дыхание.

В узком проходе, прямо под сенью пульсирующих серых листьев, белели десятки обглоданных добела скелетов. Мелкая фауна, крупные звери. Кости лежали слоями, полурастворенные кислотой. А листья над ними мягко, в такт дыханию ветра пульсировали, ожидая новую, свежую партию.

— Вы только что спасли нам жизнь, Ами, — тихо, но очень веско констатировал Каэр. Он стоял на краю обрыва, глядя на это кладбище, и ветер трепал его темные волосы.

— Я просто очень не хочу стать удобрением для местных сорняков, — выдохнула я, опускаясь на камни и позволяя себе минутную слабость.

Но отдых был роскошью. Наши организмы, сжигающие калории на обогрев и движение, требовали топлива. Ближе к полудню мы наконец нашли источник белка. Мы вышли на широкую, прогретую местным солнцем каменистую террасу. На теплых плитах базальта грелась стайка странных существ — что-то среднее между крупной игуаной и птицей, начисто лишенной перьев. У них были невероятно мощные, мускулистые задние лапы, длинные хвосты-балансиры и кожистые, переливающиеся на солнце складки на коротких шеях. Они лениво клевали из щелей в камнях выступившие минеральные соли, периодически озираясь.

— Их можно есть? — шепотом, одними губами спросил Каэр, приседая за валуном рядом со мной.

— Теоретически в экстремальных условиях есть можно всё, что не прибито к земле, — я осторожно достала сканер и провела дистанционный экспресс-анализ среды и остатков их экскрементов на камнях. — Практически — всё зависит от того, хотим ли мы остаться в своем уме и не получить паралич центральной нервной системы.

Анализатор выдал зеленый спектр.

— Они травоядные. И, судя по химическому следу, они не едят токсичную флору низин. Ядов в тканях быть не должно. Годятся. Но вот поймать их... — я перевела взгляд на адмирала, — это ваша задача, сэр. Они среагируют на любое мое движение. Мои сильные стороны остались в области графиков и формул.

То, как он это сделал, заставило меня забыть, как дышать. Я привыкла видеть Каэра Тар-Эна на мостике крейсера в идеально выглаженном мундире, застегнутом на все пуговицы. Гордого, холодного, окруженного аурой абсолютной, регламентированной власти. Человека, который убивал приказами на голографических картах.

Но здесь, на Вереске, мундир превратился в грязные лохмотья, а устав растворился в первобытной необходимости выжить. И сейчас я воочию увидела то, о чем шептались на нижних палубах «Гелиоса». Никакой громоздкости. Никакой флотской неповоротливости. Каэр двигался с пугающей, гипнотической звериной грацией. Он просто слился с тенями базальтовых скал. Его шаги по мелкой каменной крошке были абсолютно, неестественно бесшумными. Он не шел, он перетекал от укрытия к укрытию, рассчитывая каждый угол зрения стайки, каждое дуновение ветра, которое могло выдать его запах. В этот момент я с пронзительной ясностью вспомнила, что передо мной терианец — представитель древней расы высших хищников, которые вышли в дальний космос и надели погоны, но так и не растеряли свои смертоносные инстинкты.

Один рывок. Стремительный, как удар молнии. Существа даже не успели издать крик тревоги. Два точных, смазанных от скорости броска, короткий, глухой хруст сворачиваемых позвонков, и ужин на двоих был обеспечен. Остальная стайка с паническим визгом растворилась в камнях.

Каэр выпрямился. Он стоял на залитой солнцем террасе, тяжело, размеренно дыша, сжимая в обеих руках обмякшую добычу. Ветерок трепал его порванную тактическую водолазку, обнажая перекатывающиеся под кожей мышцы. Я смотрела на него из своего укрытия. На этого безжалостного, сильного, опасного мужчину, который только что голыми руками добыл нам еще