Альфа - Ларри Коррейя

– Я тоже так думала, когда нашла книжку после его смерти. Но посмотри на петлю вот здесь. Если под ней коготь, значит это тот артефакт. А петля – наверное, цепочка медальона.

И правда амулет. Предтеча не очень хорошо рассмотрел его, пока тот рвал вервольфа на куски. Лапе на рисунке тоже не хватало одного пальца.

– А еще смотри сюда. – Хизер придвинулась к нему, перелистнула страницу. – Как думаешь, что это?

На следующем рисунке теснились схематичные человечки, один из них держал винтовку. От него шло несколько стрелок, еще финские слова и мультяшный взрыв. Эрл не сразу заметил, что все действия человечков пронумерованы.

– Это инструкции.

– Бинго! – оживленно воскликнула Хизер. – Задержанный сказал, что дед украл их амулет. Уверена, тут показано, как он это провернул. Может, если повторим, сможем забрать эту штуку и вылечить меня.

Эрлу стало неудобно от ее близости, он чувствовал жар, исходящий от ее кожи. Увлеченная книжкой, офицер задела его грудь, бедром коснулась его бедра. Эрл вежливо отошел.

Хизер заметила это и нахмурилась.

– Спокойно, Предтеча. Я тебя не съем.

На самом деле съесть она могла, но в этот момент он думал о другом. Эрла Предтечу воспитывали джентльменом. Он попытался вернуться к теме.

– Знаешь кого-нибудь, кто читает по-фински?

– Многие старики умеют. У нас тут большое иммигрантское сообщество, я кое-кого видела в спортзале. – Хизер положила древнюю «Мосинку» на кровать. – Идем назад.

– Подожди… – Эрл заметил в ящике что-то блестящее. Обойму с пятью патронами. Он взял ее, принялся рассматривать. Обычные 7.62x54R для винтовки Мосина, но вот пули… – Странно. Тут поддоны.

– В ящике таких целая коробка. Что за поддоны?

– Удерживают маленькую пулю, которая не подходит по калибру, в полете отваливаются, – объяснил Эрл. Хизер пожала плечами: ей это ни о чем не говорило. – Из чистого серебра пули хреновые: слишком легкие, слишком жесткие, чертовски трудно правильно отлить, поэтому охотники импровизируют кто во что горазд. Эти серебряные, но что-то с ними не так. Слишком блестящие.

– Дай посмотреть, – нетерпеливо попросила Хизер.

Эрл положил магазин в протянутую руку, но стоило кончикам пуль коснуться ее кожи, как раздался хлопок, «серебро» выплюнуло оранжевые искры. Хизер отбросила магазин, прижала руку к груди.

– Оно меня током ударило!

– Дай взгляну, – попросил Эрл. На этот раз Хизер протянула руку осторожнее. Там, где пуля коснулась кожи, алел самый настоящий ожог. Хизер отдернула ладонь, прижала ее ко рту. Эрл поднял старый магазин.

– Что-то не так. Серебро раздражает вервольфов, жжет немного, но такого оно делать не должно. Опасно, когда тебе его внутримышечно вводят… на огромной скорости. Что это за штука?

Хизер убрала ладонь от лица.

– Опасные электрошоковые пули.

Эрл забрал странные боеприпасы себе. Могли пригодиться.

– Говоришь так, будто это что-то плохое.

После этого все стало некрасиво. Я превращался и охотился в джунглях. Николай отвечал новым вызовом. Я убивал его союзников, он – моих. Все больше и больше. Он вырезал деревню наших и рассаживал трупы так, словно они позируют для группового фото. Я в ответ пробирался в систему подземных туннелей и заливал ее кровью. Шли месяцы.

Он подначивал меня, заставлял обращаться к тьме, которую я как будто укротил в себе. Я обращался все время. Это стало влиять на меня, на мои решения. Сантьяго я бы очень разочаровал.

Но я должен был остановить Николая. Он ужасен. Олицетворял все чужое мне. У него не было ни сомнений, ни тормозов, ни жалости. Николая нужно победить, потому что если победит он, значит его путь правильный, а мой – нет.

Что движет таким человеком? Наполовину логика, наполовину дикость. Я не мог его поймать. Не мог его перехитрить. Чтобы идти с ним на равных, мне пришлось делать вещи, которые я себе запрещал.

Я не выпускал зверя беситься как ему нравится, с тех пор как охотился на японцев в островных джунглях. Мне было слишком весело и хорошо. Я стал свободным, все мои действия казались оправданными. Я отупел от гордыни. Подошел слишком близко к краю. И расплата не заставила себя ждать.

* * *

Смотри, какие жалкие слизни. Давай их убьем?

Николай засел в тени за сараем, одетый в снятую с трупа одежду, и наблюдал, как гражданские продолжают искать выживших.

– Что нам это даст?

Они заслужили. А тебе причина нужна? Раньше обходился. Смотри, куда нас завела твоя разумность. Ладно: они слабые, глупые, и у них вкусное мясо. Мы на вершине пищевой цепочки. Есть их – наша работа.

Голос продолжал бубнить, но Николай сосредоточился на потенциальных угрозах.

Три пикапа шли конвоем: в кузове и кабине вооруженные люди. Две группы по четыре человека прочесывали дом за домом по обе стороны улицы. Он мог бы сперва тихо убрать последних, как только уйдут из поля зрения конвоя. Потом – тех, кого пошлют за пропавшими. Потом – не спеша добить оставшихся. Несложно.

Он тряхнул головой, развеивая красный туман. Чей это был приступ гнева, его или Зверя? Слушать голос разума трудно: дикая половина угрожала, настаивала, становясь все более и более требовательной. Из своего богатого опыта Николай вынес, что, если сейчас не проявит решимость, потеряет все. Убийство этих людей ничего ему не даст.

– Нет.

Мы слабы. Мы голодны. А они прямо под носом! Убей их! УБЕЙ ИХ! СОЖРИ ИХ!

– Хватит на меня орать.

Это разозлило Зверя еще сильнее. Николай поморщился от внезапной головной боли. Зверь боролся, пытаясь захватить контроль над телом. Потребовалось собрать в кулак всю силу воли, чтобы сдержать жажду крови, пульсирующую в венах. Николай думал, что три года в изгнании укротили Зверя. Он так долго был главным, что забыл, как сильна