Альфа - Ларри Коррейя

Мошеру это явно не понравилось, поэтому обратно они ехали в гробовом молчании. Но, как все хорошие агенты Бюро, Гайге Мошер приказов не оспаривал.

* * *

Эрл Предтеча оказался в щепетильной ситуации. Обычно, стоя рядом с новообращенным вервольфом, он бы и бровью не повел. В худшем случае, если у бедняг срывало вентиль, он прибегал к старому доброму насилию. Но теперь преимущество было не на его стороне. Раньше, распори ему новичок бочину, он бы просто башку ему снес в ответ и тут же вылечился. А вот если Хизер сейчас решит на него кинуться, он даже пушку не успеет выхватить. Он перестал быть королем вервольфов. Сделался простым хрупким человеком и должен в этой ситуации поступить как любой разумный человек: прострелить ей башку, как только она отвернется. А вместо этого успокаивал девушку, превратившуюся в машину для убийства, потому что она съела своего пса.

– Уверен, что Отто застрелили раньше, чем ты на него кинулась, – сказал Эрл. – Уверен, что это тебя спровоцировало. Он даже ничего не почувствовал.

Хизер смогла стереть бóльшую часть крови, ее только что десять минут рвало в ванной, но выглядела она сравнительно неплохо.

– Правда? – переспросила она, протиснувшись мимо него в коридор.

– Конечно. Иначе он бы просто от тебя убежал. Собаки ведь умные. Не гноби себя за это. Впервые превратившись, я сожрал семью из пяти человек.

– Не успокоил.

Эрл прошел за ней в спальню. Хизер не уточняла, что ищет, объяснила только, что оно связано с амулетом и с тем, что задержанный сказал, будто именно ее дед украл этот самый амулет. Хизер тут же принялась шариться в шкафу. Темнота стояла, хоть глаз выколи, но она не включила фонарик. Эрл не стал ей на это указывать, чтобы не тревожить еще сильнее.

Его собственное зрение теперь никуда не годилось, пришлось разглядывать комнату с фонариком. Она оказалась очень женской: пастельные тона, ароматические свечи, подушки с рюшами. Он не ожидал такого, наверное потому, что видел только боевую сторону этой девушки. Эта спальня слишком напоминала, что она еще и человек, что мешало прикидывать, как бы застрелить ее побыстрее. Луч его фонарика выхватил несколько фотографий.

Сперва Эрлу показалось, что на первой королева эльфов – такая же огромная, с нездоровым ожирением, но у этой женщины были ярко-рыжие волосы. Стоявший рядом с ней мужчина был тощим и темноволосым.

– Твои родители где-то тут живут?

– Жили. Они умерли, – не глядя ответила она.

– Жаль слышать.

– Это была трудная пара лет. Сперва заболела мама, хотя она и до этого не отличалась особым здоровьем. Из отца сиделка никакая, он не справлялся, так что я уволилась и вернулась сюда. Получила работу в управлении шерифа. Сперва думала, что это временно… Черт. – Раздался грохот: Хизер сшибла что-то с полки. – Мама умерла, потом заболел дедушка, так что я задержалась. А после смерти деда отец… Там все сложно.

– Не надо было мне спрашивать.

– Ничего. После смерти деда отец изменился. Они не были близки, но это все сильно по нему ударило. Мамы рядом не осталось. У него начались психологические проблемы, бессонница, ему становилось все хуже. Он не хотел об этом говорить. Не шел лечиться. Впал в депрессию… На прошлое Рождество застрелился. Так что пролетел почти год.

Тяжелый получился рассказец.

– Мои соболезнования.

– С этим он тоже не справился. Неделями лежал в коме, пока не отошел. Надо было у меня спросить. Господи, да я на столько суицидов выезжала, что знаю, как правильно… Ой. Как-то мрачно получилось. Прости.

На это Эрл не понимал, как ответить.

– Наверное, я все еще немного на него злюсь. Мне грустно, и горько… В общем, никого не стало. После смерти отца я почувствовала, что должна быть здесь. Не могу объяснить, что изменилось. Я же уехала из Коппер Лейк, как только смогла. Ненавидела это место. И вот снова тут, откуда начинала.

– Странная штука – жизнь. – Он навел фонарик на следующее фото. – Это твой дед?

Хизер высунулась из шкафа. Она куда-то дела шапку, волосы закрыли один глаз.

– Ага. Знаменитый Аксель Керконен.

Видавший виды старикан сурово хмурил в камеру морщинистое лицо, скрестив на груди жилистые руки. Рядом стояла худенькая девочка-подросток, только цвет волос выдавал в ней маленькую Хизер.

– Выглядит не особо приветливым.

– Он такой и был. – Хизер продолжила поиски. – Угрюмый алкаш с ужасным характером. Местная легенда: выбивал дерьмо из молодой гопоты, на ножах дрался. Наверное, в тюрьму не попал только потому, что его весь город боялся, никто бы не стал стучать.

– Я так понимаю, ты его не любила.

Она достала длинную деревянную коробку, положила на кровать.

– Неправда. Деду Акселя я очень любила. И, кажется, кроме меня, ему никто во всем мире не нравился. Тот еще персонаж был. – Хизер открыла замочки, подняла крышку. – Это его. Он служил снайпером во время Советско-финляндской войны.

Эрл посветил в ящик фонариком. Старая «Мосинка».

– Можно?

Хизер кивнула. Он аккуратно достал длинную винтовку с отполированными от постоянного использования деревянными частями. Прицела не оказалось – по американским стандартам необычно для снайперки, но прицелы тогда были не так хороши, в тумане служили плохо, а это важный недостаток, когда воюешь в собачьем холоде и до Заполярья рукой подать. Эрл с одного взгляда мог сказать, что пользовались винтовкой постоянно, но и заботились о ней хорошо.

– М28. – Он поднес рамку к свету. – «Сако». Тридцать девятый год. Слышал, финские точнее.

Хизер вынимала вещи, хранившиеся под винтовкой, раскладывала их на кровати.

– А ты разбираешься в оружии.

Эрл пожал плечами.

– Ну, меня из такого подстрелили однажды. Прямо в пасть. Бах! Больно. – Он заметил ее странный взгляд. – Но то была русская версия, в сорок пятом. Все спешили гитлеровский экспериментальный оккультный бункер обнести… В общем, долгая история, неважно. Что ты ищешь?

Хизер протянула ему записную книжку.

– Это тоже дедова. – Она пролистала страницы, пока не остановилась на нужной. – Я и забыла о ней, но тут твой русский друг спросил про амулет, который мог оказаться у деда. Смотри.

Он отдал ей винтовку и забрал книгу. Она почти не отличалась от записной книжки в кожаном переплете, его дневника, лежавшего в кармане. Эрл поднес фонарик к пожелтевшим страницам. Буквы были корявые, скорее нарисованные, чем написанные.

– Я не умею читать по-фински.

– Я тоже. Но неважно, дед был полуграмотный. Ты посмотри на рисунок.

Эрл нашел чернильную каракулю, о которой она говорила. Аксель Керконен и художником был посредственным.

– Какая-то капля