Альфа - Ларри Коррейя
Николай не слышал ее приближения за рокотом дизеля снегоуборщика и воем ветра. Фары освещали лишь маленький пятачок дороги, снег валил густой, будто статика в телевизоре. Николай прислонил приклад к плечу, снял «Вал» с предохранителя. Металл обжег щеку холодом. В голове наступила ясность.
Волчица бросилась сквозь статику. Добыча закричала, прижалась к отвалу. Николай спокойно прицелился, нажал на спусковой крючок. Глушитель сработал, единственным звуком был металлический звяк затвора и резкий щелчок пули. Волчица запнулась, – тяжелая пуля попала ей в ногу, как и было задумано. Тварь не сбавила хода, и Николай, шагнув вперед, ударил ладонью прямо в морду чудовища.
Волчица взвизгнула, как щенок, и шлепнулась на спину. Прокатившись по снегу, она вскочила на все четыре лапы, скуля. За ней тянулся яркий кровавый след.
Прикончи ее!
– Сам знаю, что делать, – бросил Николай.
Рука схватилась за его пальто.
– Спасибо! Спасибо! – заныла жертва, выбираясь из снега. – Вы мне жизнь спасли! Эта тварь порвала Бада! Горло ему выжрала, а потом за мной! Их там еще много, целая тьма! Мы все умрем!
От человеческого нытья становилось тошно. Тяжело было представить, что когда-то он сам был таким мягкотелым и жалким.
Был. Пока я не пришел.
– Держи себя в руках, – велел Николай. – Где эти чудовища?
Все еще трясясь, он промокнул глаза. На именной бирке значилось «Стивенсон». Кроме страха, от него пахло бензином и сигаретами.
– В бакалейном магазинчике. Бад разгружал грузовик с мороженым. Я зашел включить генератор, света-то нет! – объяснил он, пока Николай прислушивался, склонив голову к плечу. Шум и возня должны были привлечь молодых вервольфов. – А без холодильников все овощи повянут. – Он обхватил себя руками, чтобы хоть как-то согреться. – Спасибо, друг! Я Джастин, ты мою задницу спас. Но надо отсюда сваливать, их там еще штуки две было…
Николай схватил его за волосы и резко шмякнул лицом о толстый металлический верх отвала. Противно хрустнули, вылетая, зубы. Он разжал хватку, позволив Джастину безвольно осесть в снег.
Прекрасно.
Кто совершил этот импульсивный поступок? Он? Зверь? Порой трудно было сказать наверняка. Николай решил взять ответственность на себя.
– Его скулеж меня раздражал.
Он подошел к месту, где приземлилась самка. Яркие брызги крови легко было заметить на снегу. Он встал на колени, втянул носом воздух, а потом, набрав пригоршню красного подтаявшего снега, сунул в рот, покатал влагу на языке, распробовав артериальную кровь и отдающий копченым привкус костного мозга. Волчица обратилась недавно, пробыла со стаей всего несколько месяцев, но ее ценили. Серебряная крошка начала жечь десны, и он выплюнул кровь.
Смертельно раненая, неспособная регенерировать из-за отравляющего ее тело серебра, – точно отправится к Альфе, чтобы умереть среди своих.
Ум и беспощадность. Люблю эту нашу сторону.
Джастин что-то нечленораздельно застонал. Николай забрался обратно в кабину снегоуборщика и поехал вперед, сбив слабого человечишку отвалом. Через полквартала тело затянуло под колеса и с хрустом размазало, но машину лишь легонько тряхнуло. Медленно покатив вперед, на запах крови, Николай опустил стекло, наслаждаясь кусачим морозом.
* * *
Не зная, кто из их маленького участка выжил, Хизер сперва решила заехать к шерифу Хинце. Он жил неподалеку, на отшибе, в конце длинного проезда, но пикап Предтечи без цепей едва тащился. В округе Коппер к снегу привыкли, но эта буря даже по мичиганским стандартам выходила за всякие рамки. По дорогам еще хоть как-то можно было ездить лишь потому, что ветер с воем сдувал снег с плоских поверхностей. За последний час намело фута два.
Невозможность ни позвонить, ни связаться по рации бесила. Помощь так близко, всего-то в соседнем округе, но до нее не достучаться. Хизер пообещала себе, что, когда отыщет кого-нибудь из своих, пошлет его за подмогой на снегоходе. Но пока приходилось справляться самой. На случай, если кто-нибудь придет, она оставила в участке записку, но сомневалась, что кто-то явится. Население в округе Коппер было сравнительно маленькое, а значит, и департамент шерифа небольшой. Почти половину помощников убили за вечер, и насчет других у нее тоже было нехорошее предчувствие.
Подъехав к дому шерифа, она сразу поняла, что опоздала. Дверь была открыта нараспашку и не закрывалась – столько под нее намело снега. Луч фонарика высветил то, что осталось от шерифа Хинце: он лежал в коридоре, одетый в пижаму и лишившийся почти всей шеи.
Несколько часов назад этот вид ее напугал бы. Может, ее бы затошнило. Но теперь она просто разозлилась. Присев на корточки у тела, она повела «Винчестером‑1300», готовая разнести любого, кто дернется, но в доме было тихо, лишь старые доски поскрипывали. Какое бы чудовище это ни сделало, оно давно ушло. Хизер поймала себя на том, что нюхает воздух, тряхнула головой и вернулась на крыльцо.
Предтеча сказал, что это было организованное нападение, – естественно, они избавились от шерифа. Босс, умный человек, точно бы нарушил их планы. И все же почему она поверила Предтече, этому человеку-загадке? Но ведь если верить в то, что он сказал о нападении, почему не верить остальным его словам? Плечо чесалось, но больше не болело. Она боялась взглянуть на рану.
Этот вечер так выжал ее эмоционально, что даже от взгляда на мертвого шефа хуже не стало. Хизер просто вернулась в заведенный пикап и поехала по следующему адресу. Живот болезненно крутило от голода. С заднего сиденья пахло едой. Она подтянула к себе портативный холодильник Предтечи и, схватив из него что-то, начала набивать рот, замедлившись всего на секунду: нужно было разорвать упаковку. Что бы там ни сказал Предтеча, от обязанностей ее никто не освобождал. Она поклялась служить и защищать и к присяге своей относилась очень серьезно.
* * *
В угловом магазинчике горел свет.
Здание было небольшое: типичная местная бакалея, цены завышенные, но она не прогорает, несмотря на крупные супермаркеты вокруг, потому что удобна. Ее уже украсили к Рождеству. Вывеска на двери сообщала, что это магазин «Разумная цена» и сейчас идет акция на упаковки «Доктора Пеппера», а за дверью, прямо у магазинных тележек, вервольф шумно выгрызал внутренности из грудной клетки какого-то бедолаги.
Эрл присел за стоячий кусок льда, кажется бывший когда-то почтовым ящиком, и вгляделся в витрину. Прятался он с подветренной стороны, а если направление вдруг изменится